-И твои соратники разделяют твое мнение? – прервал Эжон спокойно.
-Нет моего или не моего. Есть наше!
Еще хуже. Эту идею Эжон тоже слышал. Идея об отсутствии чего-то частного…кажется, кто-то уже пытался во время смуты продвигать подобное в народе. Мальт и Арахна докладывали об этом, стараясь не смеяться от памфлетов тех дней. Что там было? Что-то про общины, общий труд и дележку между всеми членами общины…
Бред, ну бред же? Как можно разделить то, что не принадлежит другому? Да и потом – все по-разному распоряжаются разделенным. Кто-то растратит, а кто-то приумножит – и что. Снова делить? Нет, всегда будет расслоение и абсолют невозможен…
Впрочем, в Мааре пока не было такой идеи. Никогда не было. Может быть, на практике эта мысль себя оправдает?
-Нам нужны люди, разделяющие наши убеждения…
-Есть ли у вас план? – прервал Эжон. – Мало людей и мало убеждений! Нужно нечто большее. Добились вы…мы своего, а дальше? Как навести порядок, как перестроить вековой уклад в угоду нашим желаниям?
-Ну…- Эмис потер руки, застигнутый врасплох. – Мы думаем об этом, но пока мыслей нет. на нас идет охота. На памфлеты тоже. Нас мало, но мы сильны, и…
-Это прекрасно, но что идет за силой? – Эжон почувствовал в себе спокойствие. Он понимал, как ему действовать. Теперь точно понимал и даже обретал в себе настоящую уверенность. – Мы не можем высунуться сейчас и заявить о своих желаниях, своих правах – нас снесут в то же мгновение! Единственное, что мы можем – таиться, понемногу подбираясь к нашим врагам все ближе и разрабатывать последующий план порядка и переустройства. Мы видели бойню…ты вот ее видел, Эмис?
-Видел, - последовал тихий ответ. – Было много смертей. Много горя и слёз.
-Хочешь ли ты, чтобы еще раз нечто подобное обрушилось на Маару? Хочешь ли ты участи руководителей тех дней? Хочешь ли крови, что льется теперь на юге, западе и востоке по приказу короля?
-Это не слухи? – Эмис в ужасе взглянул на Эжона.
-Это тайна, но тайна, которую не скрыть. Мы – народ Маары – единый народ, и мы знаем эти беды. Корсар отправлен карателем. Каждый край примет это. Каждый край заслужил это, но имел ли кто-то право выбирать себе жертв только по вине своих управителей, что зарвались или же не присягнули вовремя королю?
-Король наказывает невинных…
-Он устрашает будущее, - возразил Эжон. – И это должно быть напоминанием нам. Если мы не хотим подняться по крови и потерять наши идеалы, мы должны быть умнее и сдержаннее.
Эжон ждал. Он был уверен в своей правоте и в своих словах, но всё-таки хотел получить более значимое подтверждение правоте, чем уверенность. Эмис раздумывал, глядя в пол, лицо его казалось очень мрачным и даже жестоким. Эжон, наблюдая за ним, пытался представить, как он проводил свои казни с Арахной, да и как Арахна обучала его? Какой она была? Эжон застал всё её восхождение и видел, как Арахна пустела во взгляде своём с каждой новой встречей. И в самом начале – растерянная, слабая…были ли она такой всегда? Сломалась ли? Была ли сломана?
В иной час Эжон мог бы порассуждать на эту тему, но сейчас его больше занимала собственная судьба.
-В твоих словах есть резон, - наконец промолвил Эмис. – Недаром ты советник короля. Я думаю, тебя нужно представить другим.
-То, что я открылся тебе, не означает, что я откроюсь другим, - напомнил Эжон с тревогой. Провести одного Эмиса ему было все равно сложновато, это требовало постоянной сосредоточенности ума, что же говорить о большем количестве заговорщиков?
-Не только ты откроешься нам, но и другие тебе! – вот здесь Эмис уже загнал Эжона в ловушку. Если бы эта фраза прозвучала в отношении человека, обладающего более быстрой реакцией, то он бы смог еще выкрутиться. Но Эжон был медлительным для быстрой реакции и осторожным.
Поэтому сдался.
-Только помни про будущее. Каждый неверный шаг может оказаться провалом, - напомнил Эжон.
-Тебе что-нибудь нужно? – Эмис глянул в окно, - еда, одежда? Может быть, перо и бумага?
-Перо, чернила, бумага…и еще…- Эжон понял, что некуда бежать и все равно придется это сделать. И лучше тогда уже на своих условиях, - мне нужен экземпляр памфлета Ольсена.
Эмис взглянул с подозрением и бывший королевский советник выкрутился:
-Я хочу сделать пометки. Для себя. Кое-что переписать и разобрать на цитаты. Памфлет очень длинный, а мы должны обращаться к народу как можно короче, чтобы не утомлять его.