Хвала Луалу и Девяти Рыцарям Его, свидетелей этой казни было немного. Позже, конечно, по столице пошли слухи и ужасные рассказы о том, как все происходило, но слухи на то и слухи, чтобы менять и приукрашать все, что было.
Народ же, в большем своем сосредоточении не знал, что на казни будет не рядовой процесс, а настоящее чудовищное преступление. Он вообще ничего не знал и торопился на площадь, чтобы встретить возвращающегося из долгожданной отлучки Корсара. Всем было интересно, как вернется заливший кровью несколько уделов Маары подряд полководец? О том, что приказы полководцу кто-то все-таки дает, почему-то не вспоминали. Да и как обвинять короля, когда его власть идет от Луала? Когда он хранит Маару?
Мирас, да будут дни его долги, облачился ради такого случая в тяжелые траурные одежды. Он показывал свою скорбь народу и возвышался над толпой, готовый приветствовать своего слугу и своего ближайшего преступника.
Корсар ожидал триумфа. Ожидал празднества или, на худой конец, цветочных дорожек…он не гордился своими деяниями, своей кровавой работой на юге, западе и востоке, но верил, что его ждут с теплом, как преданного слугу.
Конечно, он предпочитал воевать с армией, а не топить и не жечь граждан, не разрушать их дома, руководствуясь сухой жеребьевкой. Ему не было победного чувства, но все-таки он чувствовал, что выполнил какой-то долг. Перед троном и народом. Перед любимым королём.
Но его встречали как преступника. Для народа он и был преступником, но, что важнее, таким он и был для короны.
Корсар понял это слишком поздно. Он увидел любимого им короля, за которого и билось его сердце, преданность и долг жили в нем только для Маары и ее правителя. Но Мирас тоже его увидел и простер к нему руки, но не в приветственно объятии, а в обвинении:
-Смотри, Маара, на своего угнетателя! Смотри на своего гонителя, своего убийцу. Вот тот человек, что обесчестил имя армии, вот тот человек, что воспротивился моему приказу нести мир и добродетель по моим краям…
Корсар застыл. Верные ему люди тоже. Они всюду следовали за своим командиром, зная, что тот последнюю каплю крови отдаст за народ и трон и странно было слышать им такое!
Но было предусмотрено и это. Что может небольшой отряд, въехавший вместе с Корсаром в столицу, против безжалостной толпы? Что может он против законников, что призваны хранить Маару от всякой свободной и даже сомнительной мысли?
Отбивайся или нет, а тебя стащат с лошади. Толпа будет больше и страшнее, чем тысячи врагов против маленького отряда. Чем все битвы. Потому что ты не пойдешь против своего народа – преданный друг!
Мирас смотрел, как толпа терзает по кускам отряд Корсара. Кто-то вырывался, но далеко не убегал. Сам же Корсар был оплетен тысячеруким, тысячеглавым чудовищем, и погибал в нем, тонул в людском море и никто не мог спасти его. Король смотрел на это. Он скорбел.
Ему очень сложно было верить кому-то так, как Корсару. Не было более верного соратника, но верность – это преступление против политики, с нее не уйдешь далеко. Король должен уметь предавать и жертвовать, чтобы быть королем.
Это тоже было зрелищем. Зрелищем, которое по распоряжению короля Мираса, да будут дни его долги, никогда не должно было оказаться на страницах истории.
31.
Персиваль не думал даже пожалеть Арахну и поэтому рассказал ей всё, как есть, не думая даже сгладить описаний. Своей первой и святой задачей он видел донести до этой глупой курицы одну простую мысль – если ты будешь пить и дальше, пить в то время, когда на тебя рассчитывают и ждут твоего профессионализма, из-за тебя будут страдать люди.
Она слушала с ужасом, всё больше и больше осознавая свою ничтожность. Ей не хватило храбрости бороться с самого начала с волей короля, потом не хватило храбрости отстоять хоть кого-то, может быть, последних людей, которые не имели к ней злых намерений, но имели сочувствие, и вот теперь из-за её, Арахны, слабости, один из этих людей очень грубо и отвратительно был казнён.
-Я…я не хотела, - прошелестела Арахна, но обращалась она совсем не к Персивалю, а к маркизу Шенье, к его мертвому духу.
-Он тоже не хотел умирать так! – Персиваль не был расположен к милосердию. – Он рассчитывал на быструю смерть, но из-за твоей слабости, из-за твоих соплей и несдержанности…
-Хватит! – взмолилась Арахна, закрывая голову руками. Это было невыносимо. Даже слушать невыносимо, а если уж бедный маркиз прошел через этот ад?.. какими же проклятиями он, должно быть, закончил последние минуты своей жизни? И всё из-за неё!