-Вот именно – хватит! – Персиваль убрал руки Арахны с головы. – Хватит прятаться и хныкать! Теперь ты уже ничего не исправишь. Будь добра – соберись!
Персиваль не был таким, как Мальт. Мальт всегда находил слова утешения, даже когда был груб и предельно честно указывал на промахи. Персиваль же не щадил. Арахна понимала, что заслуживает всех его слов и даже большего презрения, но как же не хотелось этого признавать! Хотелось бы обвинить Персиваля, но…
Но даже Арахна еще не пала на такое дно, чтобы переложить свою жестокую ошибку и вину на другого.
-Соберись, - повторил Персиваль, - сегодня заседание. Во-первых, по неудачной казни Шенье…
-Это моя вина.
-Ага, как же! – Персиваль шумно вздохнул. – Впрочем, ты же не знаешь. Ты же пьяная валялась!
У Арахны тревожно сжалось горло. Она взглянула на Персиваля умоляюще, надеясь, что не услышит ничего страшного.
Но он был беспощаден:
-Корсара толпа растерзала. За кровь на юге, западе и востоке. Король смотрел на это. Скорбел.
-Корсар…- Арахна тряхнула головой. – Как это растерзала?! Что?
-А вот так! – Персиваль взял с ее стола лист бумаги и демонстративно разорвал его пополам, взял две половинки и разорвал еще раз обе пополам, после чего швырнул их на пол. Уродливые обрывки бумаги медленно скользили к ногам Арахны, а она в ужасе смотрела, пытаясь представить, как это вообще можно «растерзать» без суда – хоть и показного – и дознания? С согласия короны! Корсар был первым, кто стоял за эту самую корону!
Преданный слуга, верный полководец и растерзан? Луал и Девять Рыцарей Его! что стало с Маарой?
-Словом, - продолжал Персиваль, - Корсар растерзан, Шенье и Моран казнен. Черёд Мальта. Я думаю, что ему в вину поставят неудачу казни Шенье.
-Но это я! – Арахна дернулась как от боли, и лицо ее исказилось страхом. – Ты же знаешь, что это я! Я!
-Да кого это волнует? – спокойно поинтересовался Персиваль. – Мальт давно уже должен пасть. Уходят те, кто был в начале. Это закон власти.
-Но это я! – Арахна не могла принять того, чего так страшилась. Мальт мог быть сволочью – бюрократической и обыкновенной, мог быть жестоким к ней, но это ее вина сейчас висела над ним угрозой. И в память за все хорошее и всё плохое… - Ты же знаешь правду!
-Да кому нужна твоя правда? – Персиваль оставался также холоден. – Не дергайся, Арахна! Соберись. Его падение не отменить. И больше не отсрочить. Заседание будет и ты явишься. И не будешь орать, что это твоя вина – не поможет.
-А если буду? – мрачно спросила Арахна.
Персиваль оглядел ее с иронией:
-Во-первых, тебе храбрости не хватит. Во-вторых, тогда казнят и тебя, и его. но его казнят хоть как, а ты не обязана умирать. Тем более, после всего того, что он сотворил с тобой, твоей жизнью и твоим миром. Словом, соберись, не будь дурой и приведи себя в человеческий вид. Ты не советница сейчас. Ты сейчас даже на женщину не похожа, если честно – так, растрепа какая-то.
Персиваль не стал дожидаться ее реакции и просто вышел вон. Арахна попыталась, было, запоздало возмутиться, чтобы задержать его, но он не дал ей такой возможности.
И она осталась одна.
Первым ее порывом было разрыдаться. Но глаза остались сухими. Да и толку было от слез? Никто не придет ее жалеть, и никто ничего за нее не решит.
И тогда Арахна заставила себя встать, дойти до купальни и прийти в норму. В зеркале она с трудом даже себя узнала – Персиваль был абсолютно прав насчет ее вида. Но через полчаса Арахна стала походить на советницу внешне, и хоть осталась ужасно бледна и с тенями под глазами, теперь хотя бы отдаленно напоминала еще живое существо.
До заседания еще было много времени, но Арахна чувствовала, что не может больше и минуты провести в здании Трибунала. Она вышла в столицу, рассчитывая пройтись и привести мысли в норму. Как назло – погода стояла прекрасная, в Маару пришло тепло и теперь кое-где уже проглядывали первые цветочки – мелкие, желтоватые в своей россыпи, но это была пробуждающаяся жизнь…
Но у других. А вот жизнь самой Арахны не имела этого тепла. Да и вообще ничего, кроме серости внутри не имела. Ей нужно было подумать и подумать крепко, впервые абсолютно самой, чтобы привести мысли в порядок и понять, что делать.
С одной стороны – Арахне ничего не мешало выступить против Мальта. Это было закономерно с точки зрения логики и с точки зрения права мести за все, что с ней самой происходило его стараниями тоже. к тому же Мальт не был безвинным Рыцарем Луала. Но Арахна понимала, что не сможет выступить против Мальта. Даже не из-за того, что связывало их, а из-за того, что он был совершенно точно ей не врагом. А вот Персиваль явно обрел бы над ней власть еще большую, чем прежде.