Поэтому Арахна очень напрасно и рано расслабилась. И стоило этому произойти, как начался настоящий спектакль, разыгранный вроде бы ни для кого и в то же время для всех, чтобы до каждого советника дошло, где нужно подхватить, если он, конечно, хочет выжить.
Его Величество, да будут дни его долги, король Мирас скорбно сообщил о том, что измена пробралась слишком близко к трону. И скорбь его была неподдельной. Он говорил тихо и печально, как человек, который утратил самое важное в своей жизни:
-Да, друзья. Измена пробралась слишком близко к трону, но что трон – он всего лишь щит для народа, оплот его защиты, надежды и веры. Народ уповает на трон и полагается на него. Так что же? Народ был обманут? Мне доносили, а я не желал верить, но против доказательств идти нельзя и сегодня я признаю, что верил не тем людям и верил совершенно напрасно. Вы все, без сомнения, слышали о том, что произошло с моим полководцем Корсаром…я думал, что нет человека преданнее и вернее, но его верность вышла всей Мааре боком. Мой любимый север, мой дорогой юг, мой величественный восток и мой славный запад, я в неоплатном долгу перед вашими краями, подвергшимися нападению Корсара – моего же слуги. Я отправил его наводить порядок, а не лить кровь. Я отправил его нести мир и добродетель, дисциплину, а не огнем и мечом идти по вашим краям…
Арахна едва даже не поверила. Так трогательно выглядел Мирас – вечно сильный, в такой скорби, так умоляюще простирал он руки к представителям каждого удела, что называл…
Вот только это мгновение прошло. Арахна вспомнила лицо Корсара и его готовность следовать любому приказу короля. Такой не проявит инициативы сам. Никогда! Он предпочтет бездействие, он выберет тишину всем крикам, если не будет прямого приказа.
И Арахну отпустило. Она, усомнившаяся в Корсаре на мгновение, тряхнула головою, разгоняя дурман речей короля. Но так как личность она была ничтожной, то вряд ли кто-то всерьез понял или оценил это.
Слишком уж советники торопились высказать своё почтение и доверие к королю. Первым заговорили представители юга – уже незнакомые, совсем чужие Арахне люди:
-Юг истёк кровью, не понимая своей вины. Сегодня он нуждается в защите, какую прежде давал столице. Всех жертв чудовищного предательства мы оплакиваем и скорбим о них. и мы просим у трона наказания всех виновных!
-И оно последует! – Мирас прижал ладонь к сердцу.
Западники подхватили:
-Неплохо было бы посчитать убыток от налета Корсара-предателя! Совсем неплохо было бы и снизить налог, ваше величество?
-Я дам распоряжение казначею, - Мирас кивнул в сторону казначея Фалько, что был теперь единственным, кто не изменился, не поседел, не стал нервным, не закоченел. У Фалько был свой мир, и он жил этим миром, высчитывая налоги и сборы, ведя свои списки и книги учета. И Фалько даже не услышал речей короля, так и сидел, ткнувшись в листок перед собою.
Восток заговорил:
-Мы жалеем тех, кто рано оставил жизни, но у востока нет претензий или недоверия к королю, ибо король не может отвечать за действия каждого своего слуги. Мы справимся с этой болью и забудем об этих днях и будем надеяться, что история нашего края останется нашей историей…
-А мы, - это уже северяне, - проклинаем Корсара и людей его!
Мирас кивнул с благодарностью. Арахна чувствовала небывалую тоску, какой прежде она и не знала за собою. И тут началось то, чего она опасалась.
-Трибун и законник Мальт, расскажите Совету о последних предателях из нашего совета! – тон короля изменился. Из скорбного в деловой и резкий. Верный знак!
Арахна похолодела и, забыв мгновенно про все плохое, что испытывала, и что заставил ее испытать Мальт, взглянула на него.
Мальт понял. Он не удержался от взгляда в сторону прежде, чем встал. И хотел бы он направить этот взгляд Арахны, но в последнее мгновение разум победил и он скользнул поверх ее головы, к Персивалю.
Персиваль выжидал, делая вид, что понятия не имеет о том, что сейчас должно случиться.
Мальт очень сухо и коротко изложил суть дела. Да, был донос. По результатам доноса на стройку, где заправляли Шенье, Моран и Эжон отправлены люди. Нет, Эжона обнаружено не было. Да, у маркиза и у графа были обнаружены экземпляры памфлета Ольсена, строки которого порочат власть короля и предлагают выступать против нее. Да, маркиз и граф сознались в содеянном и были казнены. Нет, Эжона никто еще не нашел, но его ищут.