-первое свидетельство от одного из ваших коллег по Дознанию, - объявили Мальту, - я процитирую запись: «Мальт велел не давать спать подозреваемому до тех пор, пока он не признается. Мне полагалось будить любым способом жертву, если она попытается уснуть. Боясь ослушаться, я сделал это». Вторая запись сделана позже и другим дознавателем: «Я спросил у Мальта, нужно ли подать заявление на разрешение пыток в судейство? Но он ответил, что справится сам, чтобы избежать волокиты и бумаг. Через два дня признание было подписано левой рукой К., потому что правая висела кровавой плетью».
По залу прошел ужасный вздох. На этот раз никто к тишине не думал даже призвать. Продолжалось многострадальное дело.
-Запись номер три, от третьего уже человека: «Дознаватель М. сказал, что в тот миг, когда я подпишу протокол допроса, я смогу спокойно умереть, а до тех пор мне не дадут воды и пищи. Но я предпочитаю умереть от голода, чем оболгать свое честное имя!». Запись четыре: «По приказу Мальта мы вывели подозреваемых на мороз без всяких плащей, босыми…»
-Уважаемые советники, - Мальт сам остановил чтение своих обвинений, - при всём уважении – это лишь бумаги! Это свидетельства преступников и дознавателей, что имели ко мне какую-то неприязнь – личную или профессиональную. Есть ли хоть один живой свидетель? Есть ли хоть один человек, который может подтвердить все это?!
Совет удрученно молчал.
-Именно! – Мальт назидательно поднял ладонь. – Все эти обвинения не больше, чем сплетни. Такие ходят о каждом дознавателе или…палаче.
Арахна вздрогнула, снова скользнула взглядом по Мальту и с трудом отвела глаза.
-Все эти обвинения слухи! Они пусты и ничтожны. Я проводил пытки только в том случае, когда Коллегия Судейства удовлетворяла мой запрос о проведении пыток.
И снова – пустое! Записи были красноречивы, но оставались записями. Персиваль собирал их на протяжении лет, но сейчас – после смуты – их владельцы были либо молчаливы от смерти. Либо напуганы.
Но совет, зная, что ничего не добьется, зачитал эти записи. И предъявил это обвинение. Потому что нуждался в том, чтобы сформировать мнение народа. А в народ уйдет каждый из этих слухов.
-Обвинение третье. Выдвинуто против вас бывшей Коллегий Дознания. подстрекательство, шантаж, шпионаж, моральное разложение…
-Выдвинуто накануне бойни, которая привела к возвышению, совершенно справедливому возвышению короля Мираса, да будут дни его долги? – подсказал Мальт, вежливо склонив голову. – Подтверждаю! Каждое подтверждаю. Я подстрекал своих коллег и членов других Коллегий к мятежу, который должен был свергнуть ненавистного всем правителя. Тех, кого я не смог привлечь на свою сторону – я, в случае надобности, шантажировал. Я шпионил. Я морально разлагал… Луал, какие формулировки! Но спросите меня, зачем я это делал? Для чего? Для какой идеи? Я, как каждый из вас, каждый из тех, кто есть в этой зале, ждал прихода к власти короля Мираса. Я служил ему, был ему верным слугой и для этого – да, не спорю – пользовался всеми доступными методами.
-Уважаемые советники! – что-то, что было сильнее Арахны, заставило ее рвануться, она вскочила, и теперь все внимание обратилось на нее. Мальт даже осекся и заметно помрачнел. – То, что вы называете подстрекательством – было прозрением! До той поры, пока Мальт не раскрыл мне глаза на губительное правление прежнего короля, я и помыслить не могла о нем! Подстрекательство ли это? Нет! это предложение сделать что-то настоящее, что-то для справедливости и народа!
Арахна никогда не говорила прежде так звонко, а говоря, ощутила она вдруг, как спадает с ее разума ядовитая болезнь, творящая с ней тошнотворную дурноту. Расступилась всякая пелена перед ее глазами, и она ясно увидела каждое лицо, каждый взгляд…
И смутная догадка о том, как поступить, обожгла её.
-Спасибо, Арахна, - процедили судьи, а Персиваль дернул ее в кресло, заставляя сесть. Он был бледен и напуган. Но Арахна даже не отреагировала на это. Едва она села, как дурнота подступила к ней, но не заволокла полностью, лишь запульсировала мысль…
Мысль, предвещавшая покой!
-Мы учтем ваши слова, - подтвердил Алмос сухо, а Пал, вдруг глядя на нее, обратился к советникам.
-Уважаемый советники, я предлагаю, раз здесь произошло выступление нашей соратницы, пока опустить следующее обвинение и перейти к обвинению, связанному с нею.
Арахна встрепенулась. Персиваль быстро оглянулся, Мальт напрягся.
-Совсем недавно, - продолжал Пал, довольствуясь вниманием, - почтенная наша советница, эта молодая прекрасная девушка попыталась покончить с собой, о чем вы можете прочесть в отчете вызванного советником Персивалем – целителя.