Арахна тяжело смотрела на Персиваля. Она была уверена, что уничтожила тот злополучный протокол, но Персиваль, по привычке дознавателя сделал копию. И не надо было теперь даже вопрошать у жрецов о гадании, нужно было лишь подумать, чтобы легко увидеть ответ – кто сдал Мальта.
-И это обвинение в разрушении королевской власти, в желании погубить Маару – самое тяжелое. Но не последнее. Исходя из этого протокола становится ясно, что Лагот был казнен незаконно, скорее всего – из страха подозреваемого. И здесь поднимается новый вопрос – а все ли преступники были преступны?!
Это было крахом. Финальным ударом. Третьим, если говорить о казни Шенье. Первым и профессиональным, если о любой другой казни. С этого момента и Мальта можно было считать казненным.
Такого он не ожидал. Знал, что не отобьется, но такого стечения всех обвинений…нет, он даже не предвидел этого и растерялся, пытаясь взять себя в руки и найти слова. Слова не находились. Да и не могли найтись.
34.
Арахна не сразу обрела голос. Ужасные чувства – стыд и ярость боролись в ней ещё мгновение. Гул, нарастающий в зале, ещё более противный и едкий чем прежде, определил наконец, её состояние.
Ярость! И будь что будет.
Она вскочила. На этот раз Персиваль также предпринял попытку её удержать, но Арахна грубо спихнула его руку и рявкнула:
-Отвяжись!
Совет обратил на это внимание. Некоторые из «судей» повернули головы в её стороны, но Арахне было всё равно, впервые она не могла остановиться, но, что было ещё страшнее – не желала останавливаться.
-Советники! Нам было вверено правосудие. И мы вершили его. Тот, кто считает себя куда более праведным для закона, чем…
-Арахна! – это был уже отчаянный возглас Мальта. Он сам не ожидал её заступничества. Отойдя от шока, бывший дознаватель прекрасно понял, что сейчас всякое слово в его защиту будет просто новой ступенью к эшафоту. Он и сам умел выворачивать слова и признания, пользовался тем же оружием, что сейчас обращали против него. Но Арахна этого не учитывала.
-Ты тоже замолкни! – Арахна даже не взглянула на Мальта, но дрожь, скользнувшая в ее голосе, выдала, насколько этот человек ей был небезразличен. – Советники, мы, не имеющие полномочий, например, казначеев и дипломатов, не владеющие уделами севера или запада…мы не лезем в ваши дела и в ваши отчёты, так?
-Арахна, ты забываешься!
-Ни я, ни кто-то ещё из членов Трибунала не вмешивается в это. Мы существуем, поддерживая, но не пересекая полномочия друг друга. Мы храним закон, вы храните свои сферы – земли, договоры, торговлю и благоустройство. Если у вас нет доверия к нам, откуда мы можем доверять вам?
Арахна никогда не отличалась особенным красноречием. Да и вообще – откуда бы взялось её красноречие? Сейчас она говорила то, что (только сейчас осознавала) хотела сказать. И странное облегчение касалось всей души…
Вот оно, оказывается, спасение! Вот оно, оказывается, как правильно!
-Мы не выказали недоверия ко всему Трибуналу, - заметил Алмос очень мягко, таким самым тоном, каким говорят обычно с умирающим человеком, обещая ему бесконечную благодать в чертогах Луала и Девяти Рыцарей Его. – Арахна, вы бы успокоились и не тратили сил на бесполезные обвинения, а то так легко и ошибиться…
-Ошибиться? – фыркнула Арахна. – Не выказали недоверия всем? Мальт создал Трибунал! А вы сейчас…
-Первым Трибуналом, согласно нашим записям, его величество, да будут дни его долги, назначил вас, Арахна, - напомнили ей.
Арахна хватанула воздух, осеклась. Персиваль предпринял ещё одну попытку к спасению ситуации:
-Уважаемый совет, я прошу вас извинить Арахну за такую резкость. Как вы понимаете, Мальт для каждого из нас…
-Персиваль, во имя Луала и Девяти! – прошипела Арахна, - не открывай рта! Ты ненавидел Мальта и с удовольствием готов был подставить его в каждую минуту!
-Если я знаю о преступлении, я обязан о нем сообщить, даже если мне это неприятно.
-А как насчет твоих преступлений?
Это и была та самая ошибка, что выстраивала ступени к эшафоту. Переход с обвинений, что были предъявлены, на предъявление обвинений другому. Это бесконечный проигрыш, и дальше бежать уже некуда.
Арахна поняла свою ошибку, с ужасом обернулась к молчащему Мальту.
-Арахна, сядьте! – с плохо скрытым торжеством велели ей советники, - иначе вы будете арестованы за неуважение, проявленное к членам совета.
Арахна замерла и совсем поблекла, чувствуя, как внутри почему-то расходится кругами успокоение. Хотя ни о каком успокоении речи идти не могло, но она вдруг стала успокаиваться! И совсем успокоилась, и, как осталась – поблеклая, болезненная, и совсем измученная, просто смирно села в кресло.