-Я не шучу, - подтвердила Арахна спокойно и равнодушно. – Я предала прежнего короля, задолго до смуты узнав о короле Мирасе. Я также не предотвратила смерть Атенаис – советницы, хоть и могла. Я выступала за убийство Велеса, хоть и убили его без моего ведома…неустановленные лица. И я предприняла все попытки и все свои средства, чтобы остановить и уничтожить измену среди советников короля и Маары, но если методы и средства Мальта вызывают сомнения, то и мои, следовательно…
-Она спятила! – нашелся Персиваль. – Советники, после попытки покончить с собой. Она, честно говоря, немного…
-И я протестую против суда над Мальтом. Всё, что он делал было связано с благом Маары. Да, это были не всегда самые благие деяния, но они были направлены на пользу…а также диктовались.
Вот после «диктовались» шанса у Арахны на спасение точно не было.
-Ка-ак? – Скарон обратил на нее внимание, найдя ее фигуру, наконец, его достойной. – Ка-ак это – диктовались?
Его тон был таким же издевательским, и он прекрасно понимал, что имеется в виду под этим «диктовались», но ему нравилось смущать других людей. Скарон ощущал полную безнаказанность – он изведал всё, что мог только изведать в этой жизни и от этого совершенно не боялся смерти.
Может быть, даже приглядывался к ней и оценивал, пытаясь понять, годится ли она ему для скорого (в этом он не сомневался) знакомства.
-Диктовались условиями…- неуверенно начал Персиваль, сам злясь на себя за то, что не может справиться с ситуацией.
-Диктовались короной! – Арахна смотрела так, как может только смотреть победитель. То, что должно случиться с ней – было уже для нее лично неважно.
-Ч…что? – как легко было свергнуть минутного титана! Это Палу вообразил себя триумфатором, но вот, на простую проверку оказался всего лишь трусом. Стоило ему услышать обвинения в сторону короля, как дрогнула всякая уверенность в нем.
Если бы Арахна еще могла смеяться, то прыснула бы, без сомнений.
-Вы…- Алмос ориентировался быстрее, - вы выдвигаете обвинения королю?
И снова – неважно, что Арахна скажет. Народ уже услышал: она обвинила короля. И в народ уйдёт именно эта часть. И ничего больше.
Проблема только в том, что уже не весь народ примет эту новость с возмущением и проклятием. Слишком много шелестов уже поползло среди этого народа, слишком опасным оказался памфлет Ольсена – пусть и был он пока единственным, пусть и люди пока не знали, что делать с этим памфлетом и чего искать, но первый шаг был сделан.
-Ни в коем случае! – Арахна оставалась нахально-равнодушной. Ей нечего было терять, кроме жизни. А до жизни она и не цеплялась. Близких у нее не было – Мальта едва ли можно было считать живым после такого судилища. Уважение к себе она потеряла уже давно, а целей так и не обрела. Даже мести в ней не было. И отчаяния. И ярости, чтобы выживать назло. Просто хотелось спать, спать и не просыпаться.
-Как же вас тогда понимать?
-Я говорю, что королю нужны были наши результаты. Он не спрашивал о наших методах. Я такая же преступница как и Мальт. Я также предала закон прошлый и меняла, подстраивала под себя закон нынешний.
Это не входило в планы обвинения, поэтому Арахне задали самый глупый из всех вопросов, который можно было только задать:
-Вы в этом…уверены?
-Разумеется, нет! советники, во имя Луала и Девяти Рыцарей Его…- Мальт с трудом скрывал своё отчаяние, не имевшее ничего общего с его собственным и давно ожидаемым им положением, - Ара…
-Не к вам речь! – оборвали его. – Арахна, вы обвиняете себя?
-Обвиняю, - согласилась Арахна и почему-то улыбнулась против собственной воли.
-В том, что предали прошлый закон, последовав за королем Мирасом? – здесь был последний шанс на то, чтобы избежать казни. Если бы она сказала, что ее вина лишь в этом, ее бы судили и отстранили.
Но никто лучше Арахны не знал полностью ее вины:
-Не только в этом. Я убивала невинных, я способствовала тому, чтобы не вскрылось деяние Мальта против короны. Когда в протоколе Лагота вскрылось, что Мальт знал о памфлете Ольсена, именно я уничтожила оригинальный протокол допроса. А позже – способствовала убийству свидетеля.
То равнодушие, с которым она говорила, ужасало. Мальт обхватил голову руками и глухо застонал – он мирился со всем, что творил Персиваль, только для того, чтобы тот защитил Арахну! Защитил, а не позволял творить глупости.
Очень сложно было советникам произнести это незапланированное и от этого еще более ужасное предложение об аресте и приговоре. Арахна, не скрывая, признала за собой все преступления, за которые сама казнила и в которых обвиняла других,когда это было угодно королю.