Об этом Персиваль позаботился – слишком хорошо знал Мальта.
Мальт кивнул, принимая слова его к сведению, и спросил только:
-Мой сын…
-Он, в отличие от некоторых, выступлений в зале Трибунала не дает! – ответил Персиваль. – Не переживай. Здесь все в силе.
-На тебя одного надеюсь, - признал Мальт, - хоть ты и был мне всегда отвратителен.
-Взаимно, - не стал скрывать Персиваль и пошел прочь, в сторону свободы, дальше от тюремных коридоров. Ни ему, ни Мальту не удалось бы найти лучших слов друг для друга, но они прекрасно поняли, кто и чего не сказал, но очень бы хотел, и даже решился бы, если бы оказался чуть уступчивее.
Между тем Арахну привели в зал допроса. Арахна усмехнулась – еще недавно она сама здесь убеждала всяких Гарсиа и Медера подписать признание в вине. Теперь, очевидно, это предложить должны были ей.
На удивление (легкое и отдаленно, как и все теперь ее чувства), - напротив нее, на место, принадлежащее обычно Арахне, сел Скарон.
-Надеюсь, вы не против, - издевательски начал он. – Дело, на самом деле, роковое и страшное. Его величество, да будут дни его долги, желал, чтобы над Мальтом провели суд члены королевского совета. Но вы тоже советница и сознались как раз на слушании Мальта, так что… давайте дадим отдых вашему несчастному Персивалю, у которого оказались такие дурные друзья, и побеседуем?
Арахна пожала плечами. Ей было все равно, кто будет заниматься ее делом. Пусть Скарон, если так ему хочется. Хорошо!
-Объясните мне, - попросил Скарон, недовольный ее молчанием и равнодушием (сам он вызвался, чтобы понаблюдать бурю эмоций, ту самую кипящую силу, которую давно уже не мог пробудить в себе, потому что испробовал и пережил уже решительно все, что мог только испытать и пережить), - как среди трех ведущих законников Маары – двое оказались преступниками?
-Так же, как и среди первого состава советников короля Мираса, да будут дни его долги, очень многие оказались преступниками, - равнодушно отозвалась Арахна.
-А если серьезно? – спросил Скарон, - почему и вы, и Мальт? Может быть, только Мальт, а вы его покрываете? Или еще и Персиваль?
-За Персиваля не знаю, - не стала отпираться Арахна. – А я виновная, да. Убивала, а не судила, когда надо бы было. Подделывала протоколы. А еще – отреклась от прежнего короля, то есть предала закон, которому должна была бы служить.
-Все предали! – заметил испытующе Скарон.
-Я заранее, - равнодушно отозвалась Арахна. – Король Мирас, да будут дни его долги, еще не взошел на трон, а я уже служила ему.
-И за это он вас казнит? – этот вопрос был неожиданным. Арахна, приготовившаяся уже ьк самым беспощадным и заковыристым вопросам, суть которых была одна – заставить ее подписать полное признание во всех преступлениях, осеклась.
Ловушка? Любопытство? Как ответить? Можно ли ухудшить свое положение, если сказать правду? Да и нужна ли эта правда?
-Вы бы поосторожнее, - Арахна нашла ответ и с облегчением выдохнула, - с такими вопросами, Скарон, а не то окажетесь соседом моим и Мальта!
-Отвечайте! – промолвил Скарон, не отреагировав на ее замечание.
-Его величество казнит меня, потому что я виновна, - Арахна не отступала от того, что собиралась говорить. – Обвинен Мвальт, значит, обвинена и я.
-А Персиваль?
-За него не знаю. Может быть, в его биографии тоже есть темные места, но он пришел на службу к королю Мирасу чуть позже, чем я. Тогда, когда следовало прийти. Присягнул и служил. Нареканий у меня к нему, как к члену Трибунала нет.
-Тогда – следующий вопрос. Мог ли Мальт, по вашему мнению, убить советницу Эмму?
-Мое мнение ничего не значит, - возразила Арахна. – Мое дело – это обвинение меня. Я не занимаюсь обвинением или защитой Мальта. Все, что я могла сказать на его счет, я уже сказала.
-Но от ваших показаний может многое измениться, - попытался надавить Скарон.
-Верно, - кивнула Арахна, - поэтому я молчу, и буду молчать насчет Мальта. В конце концов, вы пришли допросить меня.
-Резонно! – Скарон начинал скучать. Он пришел за эмоциями, за страхом, за переживаниями, а она сидела как кукла, равнодушная и к своей участи и к участи своего ближнего. И совершенно, похоже, не пыталась бороться за собственную же жизнь. – Арахна, когда вы изменили прежнему королю, присягнув королю Мирасу, да будут дни его долги?
Арахна задумалась. Точного дня их встречи она вспомнить не могла, как и того, как Мальт уговорил ее следовать с ним. это были странные дни, полные первых и самых страшных от этого потерь. К тому же, Мальт как-то все так обставлял, что они постоянно виделись, постоянно разговаривали, и Арахна уже не могла бы сказать даже самой себе, когда именно она помогала Мальту в делах переворота.