-Он у нас по-эт!
Патрульные услужливо загоготали. К ним, не желая нажить себе неприятностей, присоединились и новичики.
-По-эт, - Велес издевательски поклонился, - прочтите нам что-нибудь. вы же здесь, чтобы писать свои стишки?
-Стихи, - спокойно ответил новичок. И эта поправка превратила бешенство Велеса в стремительную ярость. Не примериваясь, он ударил в живот новичка. Гогот стих, поэт сложился пополам от боли.
-Читай свои стишки, - прорычал Велес, - по-эт.
-Не…таким…- прохрипел поэт, распрямляясь. В нем все еще не было страха.
-Что? – Велес приложил руку к уху. – Говори, не мямли!
-Не таким, как вы! – звонко выкрикнул поэт, собравшись с силами. Это было уже откровенной ошибкой, издевательством из числа тех, что не простятся.
Велес снова ударил обнаглевшего новичка, все также, не примериваясь, куда уже попал. Поэт не устоял и повалился. Тогда Велес стал пинать выскочку. Новичок хрипел и делал слабые попытки защититься, или хотя бы прикрыть лицо и голову руками, но удары приходились по всему телу.
-Прекратите! – Лагот, стоявший в числе патрульных прежнего строя, не выдержал. Не думая о своей участи, разрушая общий морок ужаса и мольбы: «лишь бы не меня» и злорадства: «не надо было вылезать», запоздало поражаясь собственной смелости, Лагот выскочил перед строем. – Прекратите!
Велес опешил. При всех ему перечили. Да еще и кто? Какой-то там патрульный?.. Лагот же не мог отвести взгляда от новичка, который кашлял и хрипел, слабо шевелясь на полу.
-Бунт…- прошипел Велес, глядя в упор на Лагота, до которого теперь медленно доходило, что он сделал. – Бунт!
Неизвестно, чем бы это кончилось, но Луал был на стороне Лагота и явился ему не спасением, но отсрочкой, в виде гонца, вломившегося в общий зал.
-Господин Велес, - ответствовал гонец, отвлекая внимание на себя, - его величество король Мирас, да будут дни его долги, вызывает вас без промедления.
-Тебе повезло…пока, - улыбнулся Велес Лаготу, - но я вернусь.
Он наспех застегнулся и у дверей уже, уходя, крикнул:
-Всем по местам. Поднимите этого! Вернусь – доставьте мне обоих бунтовщиков!
Новичка торопливо подняли, не глядя ему в окровавленное лицо – один удар сапога точно пришелся по переносице и кровь не думала останавливаться. Но это было еще ничего, а вот Лагот был в ужасе – страх подступающей расправы сжимал ему горло на манер стальной проволоки.
Он уже жалел, что вступился. Ему что, больше всех надо?
Патрульные расходились, не глядя на двух прокаженных, без пяти минут смертников.
-Не надо было…- прохрипел новичок, усаживаясь на лавку и запрокидывая голову.
Лагот и сам знал, что не надо было. Но что теперь? Даже Луал не поворачивал время вспять.
-Вам, - кашлянул Берн, не ушедший еще с патрульными, и изменившийся за последние несколько дней до неузнаваемости, после осознания, что власти за ним нет и не будет, - вам бы…уйти.
-Дезертировать? – Лагот с усмешкой обернулся на Берна. – А что, собственно, почему бы и нет? Так нас может убить Велес, а если бежать, то всякий, кто опознает в нас дезертиров!
Лагот понимал, что в ловушке, и, испытывая чувство злости за себя самого, за свою мягкость, срывался бы на всех и каждого. Еще и этот говорит, что не надо было вступаться! Нашелся, чтоб его, разумник!
-Нет, - Берн оглянулся на пустую залу, - Вимарк же не дезертировал. Его Арахна забрала.
-И что? – не понял Лагот.
-Напишите к ней. Он же поэт, - предложил Берн, ткнув пальцем в притихшего поэта. – Опишите как было. Я подтвержу. Может, она сжалится?
Он сам не был уверен в том, что это блестящее решение, но лучшего, его ум, не привыкший к долгим размышлениям, выдать не мог, а помочь этим ребятам хотелось. Берн сам трусил выступать перед Велесом, а эти двое не побоялись и теперь должны были поплатиться за это. Только судьба дала им отсрочку и ее нужно было использовать. Да и Велес, без сомнений, упивался, представляя, как две его жертвы не находят себе места от страха. Ожидание хуже всего! Хуже самой смерти.
-А, собственно, что нам терять? – решился Лагот и взял у Берна лист и перо. – Дважды умереть еще никому не удавалось.
Сам Лагот, писавший письмо и Берн, подавший эту идею, не могли себе представить, что это письмо поспособствует тому, что граф Сонор решит действовать со всей решительностью против Велеса…
И пока в Патрульном Штабе писалось второе уже за это утро роковое письмо о Велесе, Арахна, отправив первое, разбирала бумаги, собиравшиеся на ее столе быстрее, чем она успевала их прочитывать и распределять. Многое она отправляла в мусорку. Доносы поверх доносов не имели значения для нее, ведь в дни смуты каждый может сказать не то, особенно если давят холод и голод со всей своей тяжестью. Кое-что, конечно, нельзя уже было игнорировать, но по возможности Арахна старалась действовать мягко.