И где тут упомнить народу какого-то Вимарка, будь он хоть сыном и трижды знаменитого отца? Род Понту ушел в небытие с его смертью, ну так и что ж? прошел Вимарк незаметно, сгинул где-то на улицах, даже не на эшафоте. И помнит о нем только Лагот. Даже Ольсен раздражается на это и в нервности срывается на крик:
-Дался тебе этот завистник! Повторяй от третьего стиха лучше, а голову дурниной не забивай! Выпрямись! Ты народный поэт, так изволь иметь и соответствующий вид!
Не отстает народ. Хоть и недоволен постоянными патрулями, из числа не только штабных, но и солдат (невиданное дело!), но порядок постепенно въедается в столицу, впивается сталью. Комендантский час! после восьмого часа запрещается появляться детям, женщинам и старикам. После девятого – всем, кто не занят на службе Эжона, патруле или еще в чем-нибудь – но и то, там по пропускам.
И пропуска эти накладываются новой заботой. Ложатся на плечи приведенной бароном Боде новой советницы – Эммы, что невеста сына барона. Советница удачная, на своем месте. Сирот сбивает в кучу, беспризорников пытается взять под контроль и за оформление пропусков взялась, то ли сама, то ли по совету Боде – это позволило ей почти со всеми познакомиться из числа советников, да выводы сделать. С законниками только пока как-то не срослось знакомства: там Персиваль только от их числа для патрульных постарался. Ну и всё на этом знакомство…
Советники сбиваются с ног. Боде готовит последние соглашения, Фалько в казне зарылся в бумагах, ему неважно происходящее, ему важно все посчитать и свести. Корсар мучается мыслями о войне: король обещал ему поход на север, карательные отряды на запад, на восток… но это чуть позже, пока – терпи город! Охраняй со своими солдатами и патрульными порядок. А то «вдруг» что не так, «вдруг» бунт.
Корсар опытный воин, в нем много военной хитрости, но минимально бытовой и придворной. Присутствие Корсара в городе связано не с патрулями, а с тем, что король Мирас пока не рискует оставаться без поддержки армий, без верных отрядов… слишком непростое замыслил он в отношении своих советников, которые должны исчезнуть, все в своем прежнем составе, уступив место живой и здоровой крови, лицам, что не пошли уже однажды на предательство.
«Предавший раз легко пойдет на предательство повторно!» – этой мыслью отравлено все существо Мираса. У него есть верные люди, но разве можно верить тем верным, что уже были прежде кому-то верны и сменили сторону?
Нет… соратники, которыми жаждет, болезненно жаждет окружить себя Мирас, не предают! Значит, прошлые, прежние лица должны исчезнуть, когда сослужат свою службу. И лучше перестраховаться армией. К тому же – Корсар всегда подчинялся Мирасу, был его верным слугой.
Но у него другой недостаток. Он видел своего господина в недостойном положении, видел его умоляющим, знал его слабым…это грех, который тоже не будет прощен.не может быть прощен.
Проходит время даже самых верных и близких. Это закон власти, закон трона.
Кипит столица разговорами, живет, шумит. Будущее кажется таким радостным, впервые надежда…все говорят только о том, как будет здорово, когда посланцы юга, востока и запада прибудут в столицу, а там, глядишь, и север падет! Или сдастся сам или будет сломлен. Откровенно говоря, столицу устроят оба варианта. А вот запад и восток предпочли бы второй. Возвышение одного региона всегда угроза для других. И только юг ведет себя так, как обычно – постоянно меняет мнение, с горячностью поддерживает то одних, то других.
И Ольсен, внимая слухам о южанах, иногда думает, что ему нужно было применить свои пропагандистские навыки на юге, и только там! А не в порочной, погрязшей в крови и истории столице. Только вот ирония в том, что применить нечто узкое можно для идеи, а идея рождается в столице. И сам Ольсен не очень осознает новую, лишь чувствует наметки пути.
Кипит, кипит, не умолкая жизнь!
Время близилось к полуночи, когда советник короля – барон Боде закончил последние свои приготовления к дополнительным соглашениям новых договоров с регионами юга, запада и востока и явился к королю, чтобы обсудить последние детали: приезд послов ожидали через несколько часов и работать приходилось без отдыха.