Но король Мирас, да будут дни его долги, переносил отсутствие отдыха легко. Его напряженный ум не знал покоя, он размышлял о двух-трех делах одновременно, не взирая на свою занятость: будь то прием пищи или любезный разговор с королевой… долг прежде всего, трон важнее. Потом остальное.
Вот и сейчас Его Величество размышлял одновременно об отчете Эжона – лихорадочном, спешном, но все равно болезненно аккуратным о том, каким маршрутом лучше провести гостей; отчете нового советника Персиваля (о нем как о советнике пока сложно было судить), о завтрашнем дне, о неожиданной холодности жены в разговоре и о письме другой своей советницы Арахны, где она обозначала убийцу Велеса.
Строки четко въелись в сознание Мираса и теперь не желали уходить. Особенно та часть, где Арахна, наконец, отступив от реверансов и извинений о дурной вести, переходила к делу и писала о том, что «в результате учиненного по вашему приказу следствия, убийцей оказался один из членов Патрульного Штаба – юноша по имени Юстас, ставший за короткий срок ближайшим соратником Велеса. Из признания Юстаса следует, что он, повздорив с Велесом из-за назначения в помощники Главы Патрульного Штаба, потерял контроль над собой, и, впав в ярость, выхватил кинжал и принялся наносить удары по советнику вашего величества…»
Далее Арахна сообщала, что в деле помощь оказал ей советник Персиваль, что Юстас заключен в камере и ожидается приказ Его Величества, но во всем этом гладко сплетенном рассказе что-то не давало королю покоя.
Арахна и Персиваль действовали нагло. Персиваль понял, что от него требуется и велел Арахне торопится. Признание Юстаса он, конечно, получил сам, но письмо они составляли вдвоем. И только человек, что видел труп Велеса, мог поразиться наглости этого письма!
Ни количество, ни размер, ни образ ран не говорили о том, что убийца был один. К тому же…кинжал? Кинжал патрульного не имел даже достаточной длины, чтобы пробить все зимние плащи и еще плоть. Нет, был шанс, если бить прицельно и прямо. Но Юстас был более хрупким, чем Велес, и вряд ли Велес позволил забить себя, не сопротивляясь. А у Юстаса ни раны!
Король всего этого не знал, но чувствовал обман. Он и тело Велеса толком не видел, не разглядывал. Обвинение Юстаса пошло бы прахом, если бы король был чуть более внимателен, но Мирас понимал, однако, что и то, что ему выдали хоть кого-то, уже победа. Велес был опасен, раздражающ и не нужен. Его участь была отчетлива! Но все же…
Из размышлений в эту сторону короля вывело появление барона Боде. Он был собран, серьезен и не собирался шутить.
-Ваше величество, простите, что оторвал вас от дел.
-Полагаю, что и твое появление не пустяк, - Мирас кивнул барону как другу, указывая на место подле себя. – Садись, советник. Что у тебя?
-Во-первых, дозвольте узнать, довольны ли вы моей службой?
Ох, эти долгие вступления! Как въелись они в родовые фамилии! Вечно эти спектакли.
-Доволен, - Мирас спокойно разглядывал барона.
-Во-вторых, довольны ли вы моей Эммой, занявшей место Атенаис?
-Время покажет, - миролюбиво отозвался король. – К делу, друг мой, прошу тебя!
-Я подготовил дополнительные соглашения к договору по вашему приказу, - барон Боде протянул папку королю. – По каждому разделу. Война, налоги, торговля, поддержка трона, цензура, строительство – словом, все, по пунктам о жизни, смерти и сосуществовании.
-Значительный труд! – одобрил король, вглядываясь в уже согласованные строки. Они давно разрабатывали с бароном все эти соглашения, нужно было лишь оформить все в должном порядке и собрать для подписания.
Великий, опустошающий труд! Он останется датой в учебниках Маары, и дети, и придворные будут помнить об этом договоре, дадут ему какое-нибудь броское название и заучат, как и другие значимые дни Маары.
Но Его Величество Мирас заботился об истории и понимал, кого именно она должна запоминать в первую очередь, а кого не должна запоминать вообще, должна стереть, как будто бы и не было. Короля делает свита, но свита не должна оставаться на страницах и в памяти. Свита должна быть тенью.
Наверное по этой причине барон Боде не улыбается. Он понимает, что совершил что-то глобальное и сам определил теперь свою судьбу. Все, где-то здесь кончается его история, и Маара забудет в скором времени его имя.
Он столько раз был на волосок от этого! Сколько провел блестящих дипломатических побед, сколько раз он едва-едва успевал уклониться от громкой славы, довольствуясь лишь ее бликами, лишь бы еще немного пожить!