Но нет. сегодня кончается, именно сегодня. Иначе…почему бы король предложил ему присесть и смотрел бы так ласково и так сочувственно? Король запоминает лицо своего соратника, послужившего Мааре и трону.
-Если позволите, мой король, - Боде пытается говорить твердо, но голос его выдаёт. Ему не хочется оставлять свою жизнь, своё существование подле трона. И он готов лебезить бы, прикидываться дурачком, но…
Дворянская честь не дает ему этого и твердит о том, что смерть нужно принять с большим достоинством, чем жизнь.
-Я думаю, что нужно подписать все договоры одновременно, не давая шанса им переговориться. Условия никогда не будут равными. А вот обиды…
Боде профессионал. Мирас кивает, принимая последний совет, и спрашивает без особой надежды:
-У вас что-нибудь еще, барон?
-Ваше величество, я только могу сказать, что благодарю вас, - барон поднимается с места и склоняет голову. Спасения нет, ну и закономерно. – Благодарю вас за то, что вы спасаете Маару, за вашу борьбу. За возможность служить вам.
-И я благодарю тебя, мой друг, - король отворачивается от Боде, не желая лишнего упрека. Упреки для людей, а он – король! Этим все сказано, этим все прочитано.
Барон Боде идет прочь из покоев короля, не зная, как это случится. В какую-то минуту ему кажется, что ничего не произойдет, никто его не схватит, или, может быть. Не убьет прямо сейчас, сию же минуту. И чем ближе выход, тем больше эта надежда. Он грузен по природе своей и тучен, но к выходу рвется стремительно и яростно…
И не доходит. Пара шагов до последних дверей, но как будто бы из-под земли непреодолимое препятствие. Корсар!
-Именем короля Маары, Луала и Девяти Рыцарей Его, вы, барон Боде, обвиняетесь в заговоре против земли и народа Маары, с целью развалить крепкий союз Его Величества, да будут дни его долги, и поддержать мятежный север. Рекомендую вам не сопротивляться.
А он и не сопротивляется. Спокойно принимает захват и появление со всех сторон стражи.
-Прости, - одними губами шепчет Корсар, долг перед королем в котором выше всего остального. Барон Боде пожимает плечами…
что изменится от его прощения?
16.
Послы, послы…обыкновенные люди! Приехали в столицу с шумом, нарушили уже привычную затхлую тишину, и начали балаган лицемерия и страха, перебивая друг друга, торопились выслужиться и засвидетельствовать своё почтение.
-Да, ваше величество, запад всегда был уверен в вашей победе. Нет, ваше величество, никакого сомнения у нас не было! Все вина мороза и тяжелых обстоятельств. Мы появились бы по первому вашему призыву!
-Верьте, мой король, я говорю от лица всех дворян востока: мы всегда знали, что ваш брат, да будет мир ему прахом, слабый король и ждали перехода под ваше правление! С восторгом принимаем вашу волю.
И только юг держит себя так, как волен держать. Он не боится – он поддержал. Его послы – люди гордые, не ищут они заступничества или умоления, смотрят чуть свысока на других гостей Маары, уверенные в своем превосходстве.
Арахна стояла с другими советниками, не участвуя в церемониях, не заговаривая и стараясь вообще не быть замеченной. В былое время её бы привлекли, хотя бы из любопытства, цветные наряды разных регионов, гербы и флаги, диковинные украшения…
Но сейчас что-то убилось в ней и не желало воскресать и от разноцветья тканей, флагов и блеска подношений королю, от разодетой кое-как толпы рябило в глазах. А от множества речей, воззваний и духоты болела голова.
Вдобавок – ей было непривычно в платье. Прежде у нее даже редкие ситцевые платьица были редкостью, в них ей казалось неудобным гулять и бегать, а натурой она тогда была подвижной. А когда появились у нее друзья-мальчишки и подавно. Но сейчас ее тело сковал даже не тот цветастый ситец, а тяжёлый торжественный наряд темно-синего цвета. Праздничный, хоть и строгий, со скромной, но все-таки вышивкой…как не похоже на привычную форму Коллегии Палачей, которые Арахна носила и после падения прежнего мира, хоть и без отличительного знака Коллегии.
Самое забавное было в том, что сама Арахна не подумала о том, что на приеме послов надо будет выглядеть более представительно, чем обычно. Этот труд на себя взял Персиваль, который позаботился о ней и убедил обрядиться. Более того, он даже постарался выбрать что-то очень скромное и строгое, зная, как это все странно для Арахны.
Но Арахна всё равно чувствовала себя плененной.