А послы суетились, по очереди подходя к королю, отвешивая поклоны и советникам. Арахна старалась держаться ближе к Персивалю и Мальту, надеясь и вовсе спрятаться за них, но Эмма – деятельное существо, поставленное бароном Боде на место Атенаис, вдруг увидела в Арахне союзницу, не думая даже о том, насколько любое союзничество вообще важно Арахне.
Эмма, облаченная в изысканный наряд, протиснулась к Арахне и потащила её вперед, громко, чтобы точно не было ей пути отступления, сказав:
-Мужчины, пропустите дам! – и с силой, никак не соотносившейся с ее хрупковатым видом, втиснула Арахну подле себя близко к королю. Арахна попыталась отстраниться, но Эмма железно вцепилась в ее руку и улыбнулась, - не оставляйте меня, дорогая подруга!
У Арахны не осталось выбора. Она стояла теперь близко к послам, слушала речи – одинаково-напыщенные и лишь различные по региону прибытия: пылкие и быстрые южные, чуть растянутые в гласных – восток и нарочито сдержанные – запад. Тянулись и тянулись церемонии. Его величество король Мирас приветствовал поклоном каждого приближающегося, объявлял имя, и отмечал, что горд своей дружбой. После чего приблизившийся кланялся, подносил к ногам короля дар, пылко заверял в своей дружбе и, блестя повлажневшими от умиления глазами, отступал чуть поодаль, где толпились уже отметившиеся.
-Граф Вальмар, я счастлив видеть тебя среди своих друзей! – король склоняет голову набок с какой-то особенной насмешкой. А граф Вальмар подталкивает к королю двух молодых женщин, и те изящно (как Арахне и не снилось), делают поклон королю:
-Позвольте представить вам мою жену и мою дочь, ваше величество! Вся моя семья преданно служит трону и Мааре.
Арахна сначала поразилась тому, как вообще много прибыло с послами женщин. Ей подумалось, что послы – это будут родоначальник знатных семей, и она совершенно остолбенела в начале церемонии, увидев множество платьев и лент среди костюмов и доспехов. Мальт, чувствуя её смущение этим обстоятельством, шепнул ей на ухо:
-Выгадывают женихов своим дочерям и сестрам. Лучше всякого договора брачный союз.
Это было действительно так. Множество представителей знатных семейств притащили с собой старших дочерей и сестер на выданье, рассчитывая укрепить свои договоры и соглашения потенциальными партиями. Те, кто не имел дочерей – привел сынов. Сейчас молодые люди робко переглядывались, гадая, где их отмеченная долгом пара.
Многие из прибывших девушек были даже моложе Арахны, но держались уже с достоинством и изяществом…и Арахне даже стало слегка обидно от того, что она так не умеет. Но эти аристократки впитали такое изящество и надменность с кровью, а ей-то, безродной, откуда было это взять?
Между тем, если бы Арахна была внимательнее, то заметила бы интерес к своей персоне от тех же аристократов и от тех же аристократок, которым внезапно позавидовала. Советница подле короля была молода, отличалась суровостью и болезненной худобой, казалась скованной – все это были приметы человека, следующего долгу и по долгу помещенного в чужие себе обстоятельства. Значит, задача этой советницы не относится к празднествам, в отличие от той, что держится рядом. Тогда чем может заниматься такая молодость, раз к своим годам заняла уже место в Совете?!
Конечно, отцы-аристократы из послов всегда знали больше, чем их дети, да и как люди, уже умудренные опытом, они прекрасно умели наводить справки. И им не нравилось присутствие такой личности, как Арахна, о которой ходило столько слухов. Безродная, хоть и имевшая родителей из числа первых, кто поднял голос и был казнен из-за Мираса, но на посту законника… так себе перспектива! Смутная, неясная. И здесь могло быть два варианта: либо Арахна фанатичка до мозга костей, либо марионетка. И оба варианта плохи. В первом – не договоришься, не подкупишь. Во втором – легко, слишком легко подкупить, переподкупить и обмануть.
Но Арахна оставалась невнимательной и лишь считала про себя, ожидая, когда закончится официальная часть и послы, вместе с советниками перейдут в замок. Тогда народу, собравшемуся на приветствие послов, откроют пир (собранный стараниями юга в большей степени), гуляния (хоть еще и холодно, но пойла куплено и привезено достаточно), а сама Арахна просто будет еще на час ближе к ночному часу.
Но когда Арахна досчитала до пятисот – всего лишь отметились три дворянина. К тысяче – еще четыре, и Арахна уже не помнила, кто есть кто и откуда. Ей было плевать на это. В случае надобности она могла бы спросить об этом или узнать, но она не чуяла пока за собой этой надобности, полагаясь на Мальта и Персиваля.