-Ты не думай, - успокоил его величество, - невинных там нет! а обвинение нужно выбрать. Нужно найти. Но сделай это.
Арахна еле заметно кивнула, показывая, что прекрасно поняла слова своего короля.
-Ты так похожа на своих родителей! – вдруг воскликнул Мирас, улыбнувшись. – Они были такими же самоотверженными. Им не все нравилось из происходящего, но никогда они не думали отступать. Я знал, что сделал правильный выбор.
К этому она не была готова и поэтому это смогло её задеть. Дрогнула, но выдержала. Броня ледяного мира держала крепче, чем можно было бы предположить.
-Завтра будет приказ об амнистии и создании на базе бывших Коллегий Трибунала. Патрульный штаб я думаю, нужно перевести под тот же Трибунал. Пусть хоть дознаватели оттуда возьмут себе учеников. С Боде вопрос решится сегодня – его объявили врагом и разместили в моей тюрьме. Мои люди доставят его на эшафот, но дальше взаимодействуйте без меня: ты, Медер и Корсар.
-ваше величество, а что насчет Персиваля? – Арахна вдруг поняла, что обязана уточнить об этом человеке. Во-первых, без него ей не провести столь сложного дела. Во-вторых, он был предан ей.
-А что с ним? – король нахмурился, сбитый с толку.
-Он советник? Патрульный штаб переходит под Трибунал, а он?..
-Разумеется! Ты же и Мальт были оба законниками. А Мальта скоро…- Его величество помрачнел, и не договорил об этом, да и не нужно было.
Слишком все очевидно. Но у Арахны равнодушие. Ей плевать. Слишком много потерь и перемен порождают страшный холод в душе.
Аудиенция кончилась. Арахна поклонилась и вышла из кабинета короля, готовая жить иначе, по-новому. Ничего не трогало ее. Легкость зато была необыкновенная…
Наверное, что-то было в ее движениях и взгляде настолько новое и необычной, что советница короля Эмма – та самая, пришедшая по предложению барона Боде на место Атенаис, невеста его сына, остановилась на полпути, столкнувшись с нею.
-Арахна?
-Добрый день, - кивнула Арахна, но в ее глазах ничего не проявилось нового или страдательного. Или хотя бы живого!
-Вы здесь? – удивилась очевидному Эмма. – Всё хорошо?
-Более чем, - заверила Арахна и свернула к лестнице, показывая всем видом, что ей не хочется говорить, но Эмма окликнула:
-Арахна!
Даже раздражения на задержку не скользнуло в ней…
-Да?
-Я знаю, что мы с вами плохо знаем друг друга, но если вам нужна будет помощь, или вы просто захотите поговорить, то помните – я к вашим услугам. Женщина всегда поймет женщину!
Эмма улыбнулась с такой сочувственной надеждой, и Арахне мстительно и жадно захотелось, чтобы эта улыбка сошла с её губ.
-Вы, прежде чем обо мне переживать, за свое место бы побеспокоились! – Арахна улыбнулась как можно шире, но поскольку душа ее была покрыта холодным отрешением, то взгляд остался прежним и получился у нее звериный оскал. – знаете, как бывает? Приводит один хитрец на нужное ему место своего человека. Родственника или почти родственника. А потом происходит какая-то печаль-беда и вот, хитрец уже во врагах трона, народа и церкви. Да и родственникам не позавидуешь!
Арахна очень надеялась, что сумела задеть эту женщину, что она пошатнётся, наконец, в своём спокойном уверенном коконе платья, что сойдёт улыбка с ее губ, что потухнет взгляд, и руки бессильно опустятся…
Пав сама в некотором смысле на дно отчаяния, Арахна теперь обрела совершенно новые для себя черты и желания. Ей хотелось, чтобы холод внутри был сильнее, и он обещал усиливаться, если почует чужую боль.
Вот только жертву Арахна выбрала, по неопытности, совсем неудачно. Эмма не дернулась, не дрогнула, не потухла и не испугалась. Она заметила отсутствие барона Боде на пирушке и поняла, куда дует ветер. Но деваться ей было некуда. И тогда Эмма справедливо рассудила, что проиграть гораздо легче, решила оставаться до конца. Путь войны, может быть, и вышел бы также боком и тем же падением, но, во всяком случае, сдача не была бы позорна и в случае поражения, Эмме не в чем было бы себя упрекнуть.
Слухи еще не оформились в грубые и отчетливые слова: «предатель трона», «преступник перед народом», но Эмма ощущала их в воздухе. Она видела, что про барона уже не вспоминает сам король, и прекрасно угадывала, что значит отсутствие ее покровителя.
Ей оставалось только выслуживаться и пытаться изображать незаменимую преданность, пока не утихнет… и даром, что еще не громыхнуло. Это чуть позже жрец Луала и Девяти Рыцарей Его – Медер произнесет проповедь, где объявит предательство народа – худшим из грехов и показательно произнесет первое имя. Ему это дастся с огромным трудом, но на сегодня он еще сумеет себя оправдать.