А Боде и сопротивляться не станет! Он знал, давно уже знал, к чему ведет жизнь ловкого придворного в тяжелые времена и только досадовал, что это происходит так скоро…
Эмма не дрогнула. Она давно знала, что всякую сентиментальность при дворе надо хоронить на кладбище своего же сердца. Тайком, конечно, можно горевать, но прилюдно…если надо, она прилюдно отречется от барона Боде и будет проклинать его как предателя. И поведение ее будет понятно и сам барон вряд ли укорит ее за это.
Все хотят выживать. Особенно, если молоды.
Эмма не дрогнула, лишь, не сводя взгляда с лица Арахны – совершенно чужого лица! – повторила:
-Я всегда к вашим услугам, помните об этом, Арахна!
Арахна научилась жестокости слишком поздно. В других она уже жила, уже построила свои стены и свои заслоны. Но ее берегли. Ее выращивали в тишине и равномерности, пусть и особенной, связанной со смертью. Но глава Коллегии, покойный ныне Регар берег Арахну от дурных новостей общества, от работы в мороз и в неудобной обстановке…
Делал он это, конечно, из благих побуждений, но вышло все так, что Арахна в один миг вынуждена была приспособиться и открыть в себе столько всего нового, что теперь не могла справиться ничем, кроме напускного льда.
Арахна не стала предпринимать второй попытки к унижению Эммы и молча, не оглядываясь, спустилась по лестнице вниз, представив мимолетно, что однажды имя этой советницы попадет в список тех, кому грозит падение…
Барон Боде переносил заточение в тюрьме и нависшую смерть легко. Он не спорил со стражей, когда его решили перевезти уже к эшафоту, не требовал свидетелей и защиты, не ждал присутствия короля – словом, он вёл себя точно образцовый преступник, смиренный и покаявшийся.
Но прежде казни его привели в кабинет к Арахне. В цепях, разумеется, для безопасности Арахны и порядка. Но она, взглянув на скованного барона, велела чужим и холодным голосом:
-Расковать.
И именно велела. Барон был знатоком человеческих душ и легко считал такую перемену в ее тоне. Пригляделся – да, как бы она не старалась спрятать за слоем пудры опухшее от слез лицо, опытный глаз, наметанный именно на считывание чужих эмоций, увидел…
-Ваша милость, - Арахна села напротив, - всем ли вы были довольны?
-Всем, - спокойно отозвался Боде. – И еда вкусна, и стража вежлива…и даже стены не так отвратительны, как пугали уличные поэты. Знаете, ходил такой памфлет лет пять назад… «В стенах тюрьмы ты мертв уже от стен, даже если ещё дыхание в тебе есть. Только вот – оно тебе зачем. Когда ты заперт здесь?»
Барон смутился, кашлянул:
-Не знаете?
Арахна пожала плечами. Лет пять назад у нее была другая жизнь и другие увлечения. Они всей своей Коллегий ходили закупать подарки для Сиротской коллегии, или пытались приготовить разное печенье, и у Арахны всегда все пригорало и тогда…
Она почувствовала болезненный укол в груди и дернулась. Ей пришлось прикрыть глаза и выровнять дыхание, чтобы взять себя в руки. Воспоминания о прошлом оказались самыми болезненными и самыми тяжелыми. От них еще можно было оттаять, а значит – снова вернуться в мир боли.
Арахна сжала зубы и вернулась в реальность. Барон внимательно следил за ее лицом.
-Вам вынесен смертный приговор, - сообщила Арахна.
-Какая неожиданность! Я думал, что обойдусь поркой! – пожаловался барон Боде без тени страха. – Ладно, каким способом меня казнят? Отрубят голову? Если что – я так боюсь крови! А еще у меня аллергия на утопление…
-Виселица, - рубанула Арахна, неожиданно начиная раздражаться с этого человека. Он разрушал ее броню, а этого она не желала допустить.
-Боюсь, на многие веревки у меня тоже аллергия!
–Вам понятен приговор? – Арахна с трудом заставляла себя держаться вежливого равнодушия.
Напомните, в чем меня обвиняют? – попросил барон. Точно зная, что формулировка обвинения будет расплывчатой. Именно такой, чтобы никто ничего не понял.
-преступления против трона, народа, Маары и Луала…
-Только я не против всех Девяти рыцарей Его выступал! – барон Боде напоследок издевался в своей манере. – Только против первых трех!
-Барон! – Арахна не сдержалась. – Имейте совесть.
-Хорошо, - примирительно согласился Боде. – Имею! Никогда не имел, но сейчас…
Словом, Арахна не стала даже сильно вдаваться в детали обвинения и велела вывести противного и раздражающего преступника за дверь, чтобы в тишине, наедине с собственными мыслями, наконец-то закончить оформление дела барона Боде.