― Ты чего как бедный родственник? ― Ярик усмехнулся.
― Не хочу, чтобы они, ― парень показал взглядом на зеркало, ― смотрели на меня.
― Ух, товарищ паранойя Вам покоя не даёт?
― Да сто процентов они за нами через него следят.
― Ну-ну.
― Он прав, ― Дарья почесала бровь.
― Бу-бу-бу, ― Ярик покривлялся. ― Тоже мне, умники нашлись. Я, может, стараюсь все эти мелочи не замечать, чтобы совсем не скиснуть.
― Да ладно тебе, успокойся, ― Саша грустно улыбнулся. ― Настанет наше время.
― Эх, ― парень вздохнул. ― Ладно. Я начинаю. Стол.
Играли они в течение получаса.
― Куша-а-ать хочу-у-у, ― простонал Ярик, сворачиваясь на кровати калачиком.
― Ага, ― Саша глянул на часы. ― Через пару минут должны принести.
Но ни через пару минут, ни через час еды не принесли. Парни забеспокоились, постучали в дверь, выкрикивая свои претензии, но им никто не ответил.
― То есть нас решили голодом морить?! ― Ярослав носился по комнате, сжав кулаки и с ненавистью глядя то на зеркало, то на дверь. ― Суки!
― Да не шуми ты так, ― попросил Саша. ― Думаешь, тебе одному неприятно?
― Ну извини, если дело касается еды, я себя не контролирую! ― прорычал парень. ― Ух, как я зол! ― и попытался разбить стекло. Но то оказалось даже твёрже стены. ― Ау-у-у! ― Ярик взвыл от боли и запрыгал по комнате, прижимая руку к груди.
― Сядь, ― почти шёпотом приказала девушка. Её друг споткнулся, поник и опустился рядом с Дарьей, тихо поскуливая. Тихоня наклонила парня вбок, положив его голову себе на колени, запустила руку в отросшие светло-русые волосы. ― Успокойся.
― Угу, ― Ярик нахмурился. ― Успокоишься тут, когда над тобой с завидной частотой ставят какие-то странные опыты. Что они вообще хотят узнать? Из чего мы сделаны? Как сильно отличаемся от них? Что мы знаем о своей планетке?
― Да.
― Сволочи.
― Что-то ты быстро стих, Ярик, ― брюнет насмешливо улыбнулся. Ярик показал ему язык.
― Попробуй сам не стихнуть, когда Даша командует.
― И то верно.
…На двадцатый день вынужденной голодовки в комнату зашёл лекарь в сопровождении шести стражников с носилками. Он полностью обследовал ребят и приказал перенести бессознательные тела назад в их комнату. Первое время он сам кормил подопытных, пока их организмы не привыкли снова переваривать пищу.
Их долго не трогали, но у ребят это вызывало отнюдь не спокойствие. Они не съедали целиком предложенные порции, двигались заторможено. О побеге никто не вспоминал.
В конце третьей недели, когда ребята более-менее оправились, они возобновили тренировки. Первые дни движения выходили неуклюжими, ребята с трудом удерживали равновесие.
― Так, всё, ― заявил Ярик однажды, похрустев костяшками пальцев. Вышло довольно громко, парня передёрнуло от отвращения. ― Задолбало меня это. ― И перейдя на шёпот: ― Валим отсюда как можно быстрее. Сегодня на ужине доотвинтим болты, и после завтрака бежим.
― Если опять чего эти сволочи не придумают, ― нахмурился Саша.
― Попробуем, ― поддержала друга девушка.
― Хуже уже точно не будет. После голодовки мне уже плевать на всё, пусть они меня даже резать начнут на тонкие ломтики, ― Ярик показал двери оттопыренный средний палец, скорчив зверское выражение лица.
― С одной стороны да, а с другой… Ещё столько всяких извращений можно придумать, ― Саша с опаской покосился на дверь. Его голос звучал непривычно неуверенно.
― Я не понял, то ты меня обвиняешь в трусости, то сам отказываешься от своей же затеи, ― друг Дарьи скривился. ― Если тебя уже сломали, то нас нет. Хочешь, оставайся тут.
― Что сказал?! ― тут же вскинулся Саша и пошёл на Ярика с кулаками.
― Тиха-а-а! ― впервые за долгое время Дарья перешла на крик. Низкий вибрирующий голос девушки подействовал на парней как вылитое на голову ведро холодной воды.
Ярик и Саша отпрыгнули друг от друга, широко раскрытыми глазами посмотрев на Дарью. Под её стальным взглядом парни склонили головы и пробурчали извинения.