«Рысь» обернулся на друзей, в янтарных глазах явно читался вопрос.
— Ничего, Атасик, мы просто разговариваем, — покачал головой Ярик.
Зверь обиженно отвернулся, продолжая вести ребят прочь из леса. В последнее время ему перепадало мало ласки, так как мёрзнущий парень только то и делал, что кутался в шкуру да нависал над костром. А Дарья никогда на ласки не была щедра.
Спустя какое-то время компания вышла к небольшой поляне с разлапистым деревом. Устроив себе место для ночлега на широких ветках, ребята развели костёр и стали дожидаться, пока Атас придёт с добычей. Дарья хмурилась, глядя на всполохи огня, не обращая внимания на друга. Пламя делало выражение серых глаз демоническим. От одного взгляда на подругу у Ярика бежали мурашки по спине, и в то же время взгляд за неё так и цеплялся. И, как назло, разговор не клеился. Вернее, парень не мог придумать повода его начать. Полюбовавшись какое-то время мрачной девушкой, но вскоре не выдержал:
— Тихонь, ну ты чего?
Девушка промолчала, потерев переносицу пальцами. Снова перед глазами встал мертвенно бледный Саша, бездумно глядящий на потолок. Мерзкий, с трещинками, белый потолок… Удушливая смесь запахов трав и крови… Зловещий полумрак. Зубы едва слышно скрипнули. Как же она сейчас хотела спалить лабораторию, видеть, как фанатики корчатся в агонии… Нет, нельзя! Нельзя думать только об этом! Месть ― не смысл жизни, она дарит лишь боль.
— Да-а-а-ань? — Ярик легонько ткнул девушку в плечо. Парню не нравилось видеть подругу такой подавленной, с немым отчаянием в глазах. Он не знал, чем помочь, и это сводило с ума.
— Не тронь, толкну в огонь, — неожиданно зло буркнула Дарья, обнимая колени и глубже заматываясь в жестковатую шкуру. Из-под импровизированного капюшона торчали только покрасневший кончик носа и растрёпанные волосы.
— О, прям в рифму. В тебе просыпается поэт! Скоро сможешь хорошие стихи писать, — улыбнулся парень. ― Будешь читать посреди площади на старой бочке от вина, а молодые парни закидают тебя вялыми цветочками и неумелыми комплиментами, ― Ярик фыркнул.
— Зубы жмут? — огрызнулась девушка, ещё сильнее скукожившись.
— Да что, как сразу про стихи, так ты в ёжика превращаешься? — недоумённо поинтересовался парень, тоже сильнее закутываясь в шкуру — похолодало. ― То есть, ещё злее, чем обычно? Что случилось-то такого страшного?
— Забудь, — холодно бросила девушка.
— Всё равно узнаю, — буркнул Ярик под нос, намереваясь когда-нибудь разговорить подругу, на что девушка недовольно поджала губы. Эта тайна давно не давала покоя парню, но Дарья всё время или огрызалась, или отмалчивалась. Хотя от родителей девушки Ярик знал, что до шести лет подруга писала неплохие стихи, некоторые даже прочитал. У неё был настоящий талант. И тем страннее было узнать, что в какой-то момент Дарья возненавидела поэтику. Её родители тоже умолчали, почему, переведя разговор на другую тему. Ярик догадывался, что с этим связана какая-то неприятная история из детства подруги, потому сильно не давил. Но однажды он обязательно узнает!
Мысль о Земле настроение испортила окончательно. Той боли и тоски, испытанной в первые дни, уже не осталось, но парень не переставал волноваться за родных. А что будет с родителями Саши, если они узнают... Ярик тряхнул головой, сжав руки в кулаки. «Чёртовы фанатики! Когда-нибудь доберусь до вас!» — парень скрипнул зубами, испепеляя взглядом землю.
Атас появился с небогатой добычей, принеся ребятам только одного «кролика».
Приготовив мясо и быстро перекусив, друзья поднялись на облюбованное дерево и устроились с книгами. Пару дней назад они обменялись талмудами. Дарья читала про магию, а Ярик изучал кусочек нового мира при помощи справочника. Атас вновь куда-то убежал, самостоятельно ища себе развлечение, раз никто на него не обращал внимание.
Вечером пошёл мелкий колючий снег. А ночью начали падать крупные хлопья и подул ледяной ветер. Ребята спали, обнявшись и замотавшись в обе шкуры, чтобы не замёрзнуть, благо ширина и спутанность веток позволяли.
***