— Надо найти лагерь гостей, — девушка бросила взгляд в ту сторону, куда сбежали их гости. Её не покидала идея присоединиться хоть к какому отряду людей или нелюдей, чтобы не бродить по бесконечному лесу в одиночестве. За долгое время она настолько морально устала, что даже не удивилась бы эльфам, демонам и прочей нечисти. Скорее даже обрадовалась разнообразию лиц.
— Зачем? — вздохнул парень и снова спрятал руку в шкуре. Фаэру ласково ткнулся лбом в щеку парня и присел рядом, положив голову ему на плечо. Словно оказывая молчаливую поддержку. — Да и как они к нам отнесутся? Могут же вообще прибить на месте. Всё-таки нас двое задохликов.
— С нами идёт Атас. Они его боятся. Нас как минимум выслушают.
— Ну-у-у… я бы на это так не надеялся, ― Ярик покачал головой. Мало ли кого боятся их гости, от страха можно всякого натворить! Может они наоборот, закидают камнями, стрелами обстреляют или пулями, если в данном мире придумали пороховое оружие.
Глава 12
Принесённые мужчиной и рыдающим мальчишкой новости сильно взбудоражили лагерь разбойников. Поблизости бродит фаэру! С ошейником, значит не дикий. Что в этих краях забыл благородный? Не мог же какой-то бродяга обзавестись столь дорогим зверем!
Мужчину с парнишкой обступили со всех сторон, желая услышать все подробности встречи, но, к сожалению, кроме как о быстроте и безжалостности зверя ни у кого ничего узнать не получилось. Поэтому парочку быстро оставили наедине со своим горем: Нэй был лучшим другом для мужчины и родным братом для мальчишки. Остальным же не было особого дела до его судьбы. Разбойничий промысел — вечная трата соратников, а разбойники к этому делу уже более-менее привычные. Во всяком случае, к потере тех, кто не был им близок.
Лагерь зашумел, все старались друг друга перекричать, считая, что его мысль уж точно верная. Кто-то думал, что богач раскаялся в своих делах и решил жить отшельником, кто-то — что неизвестный разорился и сбежал от чинуш; что богач пришёл сюда искать кого-то; что он нашёл клад и не захотел ни с кем делиться, потому и находится здесь один; что он участник какого-нибудь давно забытого культа и это часть посвящения… Каких только безумств не придумывают люди, пытаясь объяснить необъяснимое!
Набирающую обороты ругань прервал зычный голос лысого крепыша, взобравшегося на одну из телег:
— А ну заткнулись все, шакалы безродные!
Для привлечения большего внимания крепыш пальнул в небо из мощной хлопушки. Резкий звук, казалось, оборвал что-то в груди. Все притихли и обернулись с некоторой опаской на лицах.
— Вместо того, чтобы лаять друг на друга, лучше бы готовились к приёму гостей! Или вы думаете, они пройдут мимо?! Хотя вам и думать нечем, тупые дворняги! — последние слова крепыш выплюнул с особой долей презрения.
Недовольно заворчавшие люди принялись за подготовку. Из немногих телег, защищённых железными пластинами, они выстроили малый круг, внутри которого оказался ветхий шатёр крепыша — главаря разбойников. В оставшиеся телеги стали споро сгружать остальные шатры, и расставлять их внешним кругом. Десять кое-как вооружённых разбойников стали во внешнем круге, готовые защищать своего главаря, пятеро — непосредственно вокруг шатра, а оставшиеся девять человек рассредоточились по лесу недалеко от поляны — дозорные. Инко с другом Нэя оказались во внешнем кругу, однако без оружия — его они обронили, убегая от фаэру. А новое никто не предлагал. Таков был закон разбойников. Каждый сражается своим клинком, потерял клинок — добудь в бою или укради. Помощи не жди, ты сам виноват в своей оплошности.
Крепыш вошёл в шатёр, сел напротив открытого входа, обложившись маленькими подушками. Здесь он планировал принять гостей, если дело дойдёт до разговора, на что мужчина и рассчитывал. Пусть с хозяином был всего лишь один фаэру, однако этот зверь был способен положить как минимум половину шайки до того, как чей-нибудь клинок или стрела по чистой случайности найдёт слабое место зверя. А если хозяин умрёт раньше фаэру, то зверь превратится в сущего демона, и тогда от разбойников останутся лишь обглоданные кости.
Вскоре на поляну выбежал молодой мужчина, оказавшийся в дозоре.
— Идут. Девка, парнишка и фаэру, — бросил он прокуренным баритоном.