— Сын бургомистра, — мальчишка показал рукой на светловолосого мужчину, сжимающего в руках саиф и блестящий золотом кинжал. Он как раз наносил удар по неприкрытому боку брюнета. — Сын военачальника Менского легиона, — тонкая рука показала на бритоголового мужчину, вооружённого прямым обоюдоострым клинком и небольшим треугольным щитом. Он наносил брюнету удар по голове. — И кто-то из заезжих. Впервые его вижу.
Третий мужчина, тот самый брюнет с заплетёнными в плотную косу волосами, выглядел гораздо крупнее и сражался лучше своих противников. В правой руке он сжимал полуторный меч.
Ребятам всё было прекрасно видно, благо они сидели на крыше двухэтажного дома. Потому они смогли разглядеть не только оружие, одежду, лица сражающихся, но и то, что они бьются уже из последних сил. Пот тёк ручьями по их напряжённым лицам, но никто не сдавался.
В этот момент заезжий изогнулся так, что клинки противников прошли сверху и снизу от его туловища, не задев даже одежды и волос, быстрым движением выхватил кинжал из-за голенища и метнул его в сына бургомистра, выпрямляясь. Последний успел увернуться, но случайно задел плечом лезвие меча сына военачальника. Разразившись бранью, которую было невозможно разобрать из-за общего гула толпы, он оттолкнул, судя по всему, своего друга или просто товарища по бою, и попытался нанести удар обеими клинками одновременно: кинжалом — по незащищённой голове и мечом по туловищу. Однако миг — и он лежал на земле, оглушённый быстрым ударом кулака по виску.
Сын военачальника, замешкавшись на секунду, едва успел заблокировать косой удар длинного меча.
— Интересно, из-за чего они так разошлись? — спросил Ярик. — А, Дэн, что думаешь?
— Как ты меня назвал? — вскинулся мальчишка, глядя на парня с угрозой.
— Дэн, — пожал плечами Ярослав. — Прости, если не нравится. Твоё имя я полностью просто не выговорю.
— Хорошо, — нехотя согласился Зэневиден, бросив настороженный взгляд на девушку. А ну как отчихвостит за такое обращение к своему другу? — Я думаю, что они из-за какой-нибудь девушки так рассорились. Наши-то вечно из-за них дерутся, правда, без оружия, к этому все привыкли. А тут, кажется, и заезжий заинтересовался их сегодняшней избранницей. Или задел честь обоих неосторожным словом.
— О времена, о нравы! — покачал головой Ярослав, улыбаясь.
— Почему не разгоняют? — спросила Дарья, показывая на сражающихся мужчин. Воришка вздрогнул.
— Возможно, они сказали, что это поединок чести, и им не посмели мешать, госпожа эррай, — с почтением в голосе ответил мальчишка.
— Почему?
— Поединок чести — это право любого, кто был оскорблен в своих чувствах. А по тэльским законам это право не имеет возможности отменить даже сам король, иначе помешавшим грозит казнь. Честь здесь в почёте, — с некоторой снисходительностью в голосе пояснил оборванец. Если он и удивился незнанию Дарьи, то не подал вида.
— Говоришь так, будто ты не отсюда, — задумчиво заметил Ярик.
— И старше своих лет, — тихо добавила девушка, буравя мальчишку взглядом. За поединком она следить перестала, там происходило уже не сражение на равных, а избиение. Брюнет вот-вот расправится со своими противниками.
Зэневиден сглотнул и затравленно оглянулся на люк, при помощи которого они забрались на крышу.
— Я… я… — начал мямлить мальчишка, но тут толпа взорвалась криками, заставившими ребят обернуться на площадь.
Брюнет стоял между поверженными противниками и улыбался хищным оскалом довольного зверя. Глаза его блуждали по толпе, крышам, пока не натолкнулись на Дарью. Взгляд на девушку, и мужчина остолбенел, пожирая её глазами. И что-то в этом взгляде ярко-голубых глаз было такое, что заставило девушку выпрямиться, приняв самый надменных холодный вид. Глядя в глаза брюнета, она чувствовала нарастающую беспричинную злость. Ей почему-то хотелось подавить незнакомца, подчинить своей воле.
Но прошло не больше пары секунд, и на мужчину бросились дамы всех возрастов, желая поздравить победителя и, видимо, надеясь на продолжение знакомства. Однако мужчина всё ещё следил за Дарьей, которая, не предупреждая друга и Зэневидена, быстро скрылась в люке.
— Даня, ты куда? — позвал парень, догоняя её. Воришка поплёлся следом.
— На постоялый двор.
— Ну, ясно, — вздохнул Ярик, отводя взгляд от налившихся серебром глаз. Брови нахмурены, губы поджаты, движения резкие и быстрые. Всё говорило о том, что подруга в ярости, которую Ярику ещё не доводилось видеть. В таком настроении она выглядела готовым к атаке зверем, ещё секунда — и кинется рвать на куски.