Глава 18
Когда Зэневиден вышел из ванной, обмотав бёдра старым посеревшим полотенцем, скорее даже куском ткани, Дарья переносила на бумагу пришедшие мысли, сидя на кровати. На вошедшего в комнату мальчишку она бросила короткий взгляд исподлобья и показала ему карандашом на свою кровать, чтобы тот сел рядом с ней. Зэневиден послушно опустился на тихо скрипнувший матрац, с читающейся в глазах готовностью выполнить любой приказ.
— Кто ты? — спросила девушка требовательно, закрывая ежедневник. Взгляд снова обратился на мальчишку. И в этот раз он не был ни холодным, ни злым; он был цепким, внимательным. Воришка передёрнул плечами, но глаз не отвёл, так же внимательно изучая Дарью. Он явно стал чувствовать себя намного увереннее.
— Я Зэневиден, госпожа эррай, — сказал мальчишка более грубым голосом, чем был у него до этого. Сейчас с Дарьей разговаривал словно совсем другой человек. А человек ли? Воришка заметно окреп за те несколько минут, проведённых в ванной.
Брови девушки иронично приподнялась, правый уголок губ дёрнулся вверх. Мальчишка тяжело вздохнул и опёрся руками о колени.
— Я младший бес, — сказал он спустя долгое время игры в «гляделки», в которой Дарья одержала победу. — Служу более сильному существу, то есть демону. Если бес теряет хозяина, госпожа эррай, — взгляд Зэневидена опустился на руки, сжавшиеся в кулаки, — он начинает терять жизненные силы, становится слабее, мельче. И если в течение десяти лет не обрести нового, готового делиться своими силами хозяина, бес может погибнуть, обратившись к концу жизни в мелкого человека, то есть, ребёнка, по сути.
— Бес? — переспросила девушка, скрещивая ноги по-турецки. Из выданной Лойлом Вировичем книги она вычитала, что на данном материке в Дилейне живут люди, в Киге — оборотни, в Мон’тине ― орки, в Тэли ― почти все расы. Вполне возможно, что на других островах живут и бесы, и прочие мифические существа.
— Мы практически ничем от людей не отличаемся, госпожа эррай, разве что у нас есть истинная сущность, которая появляется во время ярости или смертельной опасности, и наша магия носит другой характер. Магия людей основана на управлении внутренней энергией и передаче её окружающей действительности. Наша же магия — это управление внешними токами сил. У людей такие маги тоже, кстати, существуют — те, кто имеют в предках бесов. Но они очень редки. Я неплохо освоил бытовую магию, пригодную в повседневной жизни. Остальные виды даются мне не так хорошо. Правда, госпожа эррай, в последнее время магия мне слабо подчиняется из-за моей слабости.
— Сколько лет без хозяина? — задала новый вопрос Дарья, оборвав речь мальчишки.
— Девять, — не задумываясь ответил он, так как девушка застала его врасплох. Но тут же спохватился, с испугом глядя на Дарью: — Я, то есть, другое хотел сказать!..
— Молчать! — прогремел ледяной голос.
Мальчишка сжался на своём месте в ожидании взбучки или удара. И не факт, что взбучку было бы легче перенести.
Девушка в задумчивости поднялась с кровати резким, практически незаметным движением. Прошлась по номеру туда-сюда, заложив руки за спину и глядя перед собой невидящим взглядом. Мальчишка широко распахнутыми глазами следил за каждым её движением, замерев и дыша через раз. Так продолжалось довольно долго.
— Как это произошло? — голос девушки, казалось, вымораживал всё вокруг. Она остановилась прямо перед Зэневиденом, прожигая его глазами.
— Х-хозяина у-убили по за-заказу, госпожа эррай, — чуть заикаясь ответил мальчишка, не смея отвести взгляд. Его глаза засветились желтовато-оранжевым светом.
— Откуда ты?
— С Трипта, госпожа эррай.
Дарья задумчиво кивнула, посмотрев в мутное окно. По нахмурившемуся небу чёрными точками летали мелкие пичуги, листва деревьев едва заметно колыхалась от слабого ветра.
Напряжённое лицо девушки вдруг расслабилось, из взгляда ушёл холод.
— Как ты выглядел раньше? — голос Дарьи звучал спокойно и тихо, словно девушка не пребывала на грани ярости всего несколько мгновений назад. Она снова обратила внимательный взгляд на мальчишку.
Воришка какое-то время глупо хлопал глазами, сбитый с толку такой переменой.
— Я был выше раза в два и крупнее, — ответил он наконец, стряхивая оцепенение.