— Э-э-э… — Ярик забегал глазами по комнате. — Просто… ну…
— Скажи правду. Мне можно доверять, я дал клятву госпоже и не смогу навредить ни ей, ни тебе, — серьёзно проговорил мужчина.
— Мы… — тем не менее замялся парень. Зажмурившись, он выпалил: — Мы из другого мира.
В комнате стало тихо, все звуки будто исчезли, отрезанные невидимым барьером, оставив лишь громкий быстрый стук сердца Ярика да хриплое дыхание девушки. С опаской открыв правый глаз, парень посмотрел на беса. У того лицо оказалось крайне задумчивым. Парень с облегчением понял, что ни смеяться, ни бежать докладывать кому-нибудь Дэн не спешит, и открыл второй глаз.
— Как это произошло? — спросил мужчина наконец.
Ярик рассказал их короткую историю. На моменте со смертью Саши парень с силой сжал кулаки. Кажется, уже и думать забыл о том случае, а как вспомнит, так злость мысли замещает. Встреть он фанатика, бросился бы на него с кулаками не раздумывая.
— Тяжело вам пришлось, — буркнул Дэн, сев в ногах девушки. — Этот ритуал объединения крови служит для создания широкой прочной связи между хозяином и его бесом. Так силы объединяются, оба становятся мощнее, могущественнее. Но хозяин за это платит потерей чего-то, а также полным бессилием, так как все силы уходят на постройку канала. После такого ритуала у хозяина обычно просыпаются все способности, даже те, о которых он не подозревал. А бес навечно связывается с хозяином, защищая его и помогая всеми силами, — неожиданно стал рассказывать Дэн, с обеспокоенностью вглядываясь в профиль госпожи. — В ней примесь демонической крови. Эта кровь меня звала. Наверное, именно поэтому меня потянуло украсть деньги у вас, а не намеченного ранее торговца. Для меня это необычно, но именно госпоже я хочу служить вечно и во всём. С прошлым хозяином всё было несколько… проще, что ли. Мы были боевой двойкой, верными товарищами. В бою я готов был отдать за него жизнь, но не душу, и служить ему оказалось несколько в тягость.
Ярик слушал внимательно с открытым ром и чувствовал, что вот-вот голова лопнет от мыслей. То, что в подруге примесь демонической крови, он принял сразу. Это, по его мнению, объясняло некоторую отмороженность Дарьи. А вот то, что Дэн — бес… Вот это было откровением.
— Она росла не среди нас и у неё не было никакой возможности узнать о своих силах. Поэтому и не может хоть как-то контролировать построение канала. А я ничем сейчас помочь не могу, — закончил мужчина, нахмурившись.
— Всё очень плохо?
— Нет, она очень сильная, — губы мужчины дёрнулись, намечая улыбку. — Но покой наш попортит.
***
В себя Дарья приходила два дня, сотрясаясь от боли или выбрасывая из желудка всё его содержимое. Один раз Дэн и Ярик пытались её напоить водой, но через пару минут всё оказалось на полу. Два раза в день бес относил девушку в уборную. Она исхудала настолько, что выпирали рёбра, кожа посерела, погрубела, под глазами залегли пугающие тени, губы потрескались. Всё, что оставалось другу и слуге, так это следить, чтобы девушка не захлебнулась в рвоте, да придерживать её во время припадков. Но следить приходилось круглые сутки, так что к концу второго дня и они от девушки сильно не отличались по внешнему виду. Как только дыхание Дарьи с болезненных хрипов сменилось на размеренное, хоть и шумное от усталости, а лицо разгладилось, оба обессиленно повалились на вторую кровать и забылись беспокойным сном.
Глава 20
Сознание неохотно вырывалось из липких пут боли, но от этого становилось не легче. Во всём теле будто разрывалась каждая клетка, голод и жажда сводили с ума. Девушка с трудом делала каждый новый вдох.
Волевым усилием открыв глаза, она долго не могла понять, почему ничего не видит. Неужели всё-таки её платой стало зрение? Всю оставшуюся жизнь провести во тьме? Никого и ничего не видеть? Не смочь написать хоть строку? Вот тут-то Дарья и поняла, что такое настоящий страх. Душу оплетали тёмные жгуты безысходности, сжимали сердце до боли. Судорожно вдохнув, она с огромным трудом перевернулась на бок и затряслась от беззвучного смеха. Облегчение тёплым одеялом окутало уставшую девушку. На улице царила ночь, а из-за туч в комнату не пробивался ни один лучик лунного света, свет фонарей вдоль дорог был тусклым, потому в комнату так же не пробивался. Зато в окне его можно было хоть немного разглядеть. Зрение осталось.