Норт зарычал и засадил ему сильнее, резче, не в силах больше сдерживать свое желание. Теперь он начал трахать Гилморна яростно, неистово, как раньше, как всегда, как эльф больше всего любил. Гилморн зажал рот рукой, заглушая свои крики. Еще несколько движений жаркой плоти внутри него, и судорога оргазма скрутила тело эльфа. Он выгнулся дугой под Нортом, сжав его изо всех сил коленями, чувствуя, как обжигающая влага разбрызгивается по животу, и тут человек тоже кончил, и семя его горячей струей вылилось в эльфа.
Норт навалился на него и прижался головой к его груди. Его расслабленный член выскользнул из Гилморна. Эльф обнял человека и рассмеялся счастливым, довольным смехом.
— Мне кажется, я могу заниматься этим сутками, — шепнул он Норту, нежно проводя ладонями по его спине.
— Сутки не обещаю, но ночь еще не кончилась, — отозвался человек.
Перед рассветом они, наконец, смогли оторваться от наслаждения друг другом, и легли рядом. Гилморн прижался к Норту и, приподнявшись на локте, заглянул тому в лицо:
— Не могу поверить, что смертные способны на такие безумства из-за страсти. Неужели ради меня ты проделал такой путь и рисковал жизнью? А если бы тебя кто-нибудь узнал?
Норт пожал плечами.
— Можно подумать, в Мордоре я не рискую жизнью. Мой сладкий, на свете осталось так мало для меня интересного, что новые впечатления я ценю на вес золота. А ради такого сюрприза, — он прервался для поцелуя, — стоило проделать путь хоть впятеро более долгий.
— Мне стыдно это признавать, — Гилморн вздохнул, — но ты оказался во всем прав.
— А ты храбрый маленький эльф, — сказал человек даже с каким-то удивлением. — Я не думал, что ты когда-нибудь переступишь через свою эльфийскую гордость. Не у всякого хватает мужества принимать себя таким, каков он есть.
— Ну, положим, спасибо я тебе говорить не собираюсь…
Норт засмеялся.
— Эльф с чувством юмора? Редкое зрелище.
— Просто ты видел эльфов при таких обстоятельствах, когда чувство юмора любому отказывает, — ядовито отметил Гилморн.
Ну вот, как он ни старался забыть, кто такой Норт, вспомнить все равно пришлось. Враг, слуга Врага свободных народов Средиземья… и при этом, черт побери, лучший любовник, которого только мог желать Гилморн. Один из лучших. Будь у Дэла хоть немножко этой страсти… Будь Норт на другой стороне…
И снова ему в голову пришел вопрос, который все эти два года его мучил.
— Я могу спросить тебя, Норт? Только если ты обещаешь ответить честно.
— Валяй, мой сладкий. Зачем мне тебе врать?
— Ты бы выполнил свое обещание? Отпустил бы эльфов, если бы я провел с тобой месяц?
Норт вдруг весело, искренне рассмеялся.
— Ты, никак, по ночам не спал, думая над этим? Неужели тебе не приходило в голову, что я отпустил бы и десять, и сотню твоих плаксивых сородичей, только бы ты остался со мной еще на месяц, на год… навсегда. Да я с ума от тебя сходил, красавчик.
Гилморн почувствовал, как краска заливает его щеки. Слушать это было приятно, и хоть ему было стыдно своего тщеславия, он ничего не мог с собой поделать.
— Ты, наверное, очень разозлился, когда я… когда увидел, что меня нет, — пробормотал он.
— Я бы не назвал это «разозлился». Я бы сказал, что я был вне себя от бешенства. Если бы я вас догнал, то приказал бы перебить всех, кроме тебя.
Гилморн вздрогнул. В это он легко мог поверить.
— Но больше всего меня злило то, что я сам был во всем виноват. Ведь потайную дверь вашим показал тот заморыш, которого я отпустил, верно?
Помедлив, эльф молча кивнул.
— А эти два ублюдка, которых я приставил тебя охранять… — вспышка ярости исказила его лицо. Норт замолчал, стараясь справиться с собой.
— Значит, ты знаешь?.. — тихо спросил Гилморн.
— Было нетрудно догадаться, почему они валяются там с расстегнутыми штанами, и повсюду разбросана твоя одежда. Я же не дурак и не слепой. Жаль только, что им посчастливилось легко умереть. Я бы… — прервавшись на полуслове, он сжал кулаки и отвернулся.
Гилморн коснулся его плеча.
— Они ничего не успели мне сделать. Ну, полапали немножко, поставили пару синяков, и все.
— Хоть за это спасибо твоим эльфам, что вовремя подоспели, — проворчал Норт со злостью. — А так весь кайф поломали. Ты ведь уже был готов, я это видел. Еще немного — и ты бы валялся у меня в ногах, умоляя тебя трахнуть.
Эльф улыбнулся, не собираясь ни подтверждать, ни оспаривать его слова.
— Кстати, блондинчик, ты ведь должен мне пять дней. Я намереваюсь провести их здесь, с тобой, пока купцы не снимутся с места. Ты будешь ложиться со мной каждую ночь и выполнять все мои желания, правда, сладкий?
Краснея, эльф опустил ресницы в молчаливом согласии. Разве он мог отказаться?
— И что ты собираешься делать потом? — спросил Гилморн и тут же мысленно обругал себя за этот вопрос. Только сейчас ему пришло в голову, что теперь Норт может захотеть вернуть его. Если человек прикажет ему следовать за ним, сможет ли Гилморн ему противостоять? А если Норт просто свяжет его, перекинет через седло и увезет с собой?
С замиранием сердца эльф ждал его ответа. Норт не торопился отвечать, с удовольствием растягивая молчание. Его взгляд как бы оценивающе скользнул по стройному обнаженному телу, прижавшемуся к нему. Как будто он никак не мог решить, что он собирается делать потом.
— Вернусь обратно, разумеется, — наконец, сказал он.
— Один?
— А ты бы хотел пойти со мной? — Норт удивленно приподнял брови.
— Н-нет, — выдавил эльф и отвел глаза. Ни за что на свете он не хотел бы снова оказаться в Мордоре, будь там хоть десяток Нортов.
— Я и не сомневался, что ты так скажешь. Наверное, я бы и сам этого не хотел. Тебе не место в моей крепости. Я бы еще подумал, будь я богатым лордом с роскошным замком…
— Угу, королем Арнора и Гондора, — хихикнул Гилморн. — А я был бы твоим постельничим.
Норт рассмеялся и поцеловал эльфа в голое плечо.
— Уж я бы нашел тебе занятие, — сказал он. — Хотя не знаю, умеешь ли ты еще что-нибудь делать так же хорошо, как заниматься любовью.
— Пить, — подсказал Гилморн с широкой улыбкой. — Так что мог бы быть и виночерпием. Подливал бы тебе в чашу вина, а сам бы лапал, пока никто не видит.
Оба расхохотались и несколько минут не могли успокоиться.
— А ведь когда-то ты краснел даже от слова «постель», — смеясь, сказал Норт.
— Теперь мне приходится сдерживать свой язык, чтобы не повергать родичей в шок. Ты, знаешь ли, сделал все, чтобы вышибить из меня стыдливость.
— И результат мне чертовски нравится. Очень возбуждает, когда твой хорошенький сладкий ротик говорит пошлости. Но я знаю для него лучшее применение…
Норт встал на колени, и его член, на глазах поднимающийся, оказался перед самым лицом эльфа.
— Давай, поработай язычком, мой сладкий. Возьми в рот, — приказал он, и голос его снова был хрипловатым от желания.
Гилморн повиновался беспрекословно, и когда на рассвете смертный оделся и ушел, эльф все еще ощущал на своих губах пряный вкус его семени…
Ночью они встретились на том же месте. Гилморн ждал Норта, завернувшись в плащ. Обнаружив, что под плащом на эльфе нет ничего, если не считать цепочки на шее, человек так завелся, что взял его прямо стоя, прижав к стволу дерева, и через пару минут после оргазма снова был готов к сексу. Чем больше он трахал эльфа, тем сильнее его хотел. Гилморн отдавался ему с изумлявшей его самого страстью и потрясающим бесстыдством. Как заправская шлюха, он охотно и с желанием раздвигал для него ноги, неутомимо ласкал Норта, терся об него всем телом, сопровождая это непристойными выражениями, из которых «Трахни меня!» было самым приличным. Теперь ему не нужно было притворяться, и эльф чувствовал облегчение. На пять ночей с него как будто сняли цепи, и он был свободен. Был собой.
Впрочем, собой ли? Он не узнавал себя в этом нахальном и распущенном существе, которое с ненасытным пылом принимало противоестественные ласки от смертного мужчины и отдавало их в ответ. Вначале Гилморн еще удивлялся сам себе, а потом перестал об этом думать. Это было как помутнение рассудка, которое должно было кончиться через пять дней. И тогда эльф снова вернется к своей обычной жизни, в которой окружающие чопорны и велеречивы, а ночи одиноки и холодны… Все потом, а сейчас он подставляет зад смертному и стонет: «Мать твою, Норт, засади мне… еще, глубже!» Норт зажимает ему ладонью рот и начинает трахать его сильнее, бедра его яростно ударяют по ягодицам эльфа, и вот снова, уже в который раз за ночь, эльф чувствует внутри горячий фонтан спермы и слышит собственный полузадушенный вопль. Смертный не собирается слезать с него — не вытаскивая члена, он тискает эльфа до тех пор, пока его неутомимое орудие снова не встает, и он снова входит глубоко в тесное отверстие, медленно, с наслаждением…