— Теперь я могу ехать?
Человек покачал головой, не сводя с эльфа прищуренных глаз.
— Разве вы не получили все, что хотели?
— Еще не все, красавчик, — ответил ему главарь с похабной ухмылкой.
Это слово будто резануло Гилморна, сразу же вызвав в памяти дни мордорского плена. Он повнимательнее пригляделся к человеку. Что-то неуловимое, кроме обращения «красавчик» и насмешливой речи, напоминало в нем Норта Морадана. Нет, не черты лица, не внешность — он был моложе на вид, рыжеватый и кареглазый, с вьющимися волосами. Может быть, мощная мускулистая фигура, хотя этот смертный был на полголовы выше Норта и гораздо шире в плечах. Гилморну он казался просто огромным. На руках его, открытых до самых плеч, бугрились мускулы, безрукавка из оленьей кожи была распахнута на широкой груди, заросшей рыжими курчавыми волосами. Эльф вдруг подумал, каких размеров должно быть мужское орудие этого человека, и щеки его мгновенно запылали румянцем.
Человек продолжал смотреть на него пристально, неотрывно, и теперь все лицо Гилморна горело. И не только лицо. Он узнал этот тяжелый, огненный взгляд, именно этим смертный напоминал ему Норта. В глазах его было откровенное желание.
Остальные смотрели на него так же, он убедился в этом, бросив быстрый взгляд по сторонам. Они все его хотели. При этой мысли у Гилморна страшно и сладко заныло сердце, и по телу пробежала дрожь. Безумие, просто безумие. Он же не может так реагировать на диких варваров, остановивших его в глухом лесу… Всему виной долгое воздержание, он уже несколько месяцев не ложился ни с кем в постель, и его распутное тело напоминает ему об этом. Ему следует вырваться и ускакать, они вряд ли будут его преследовать… Но он не мог сдвинуться с места, словно взгляд главаря его гипнотизировал.
— Слезай с коня, — приказал тот уверенно, грубо.
Гилморн почувствовал страстное желание подчиниться этому голосу, этому взгляду, этим сильным рукам.
«Опомнись! Не сходи с ума! — кричал ему здравый смысл. — Их здесь не меньше десяти, они пустят тебя по кругу, отымеют все подряд, не обращая внимания на крики и мольбы!» Но, против ожидания, эта мысль его не отрезвила, а наоборот, возбудила еще сильнее. Такого в его жизни еще не было. Убить его они не убьют — он знал это так же точно, как и то, что сейчас у каждого из них на него стояло. А все остальное — пустяки; как выражался когда-то Норт, заживет, как на собаке…
Гилморн бросил поводья и грациозно спрыгнул на землю.
— Оружие! — потребовал человек.
Опустив глаза, эльф перехватил кинжалы за лезвия и протянул ему рукоятками вперед.
Другой человек подошел к нему сзади, снял с него лук и перевязь с колчаном, завел эльфу руки назад и связал их ремнем. С легкой досадой Гилморн подумал, что со связанными руками неудобно в любой позе, ну разве что его перекинут через стол или спинку кресла, но что-то здесь не наблюдается ни того, ни другого. И зачем это, ведь ясно, что он не станет сопротивляться…
Главарь провел ладонями по его груди, по бокам, потом коснулся бедер, Гилморн вздрогнул, ожидая, что сейчас человек начнет срывать с него одежду, но тот убрал руки — он всего лишь обыскивал его, не ласкал, понял эльф.
— Что вы собираетесь со мной делать? — спросил он напряженным голосом.
— Держать тебя в плену, красавчик. До тех пор, пока кто-нибудь из твоих сородичей не захочет тебя выкупить. Или, — человек окинул его откровенно похотливым взглядом, — ты можешь сам заплатить свой выкуп.
Гилморн облизнул пересохшие губы. Он все сильнее заводился. «В качестве платы за себя самого я еще этого не делал», — подумал он и едва не улыбнулся.
Ему завязали глаза и повели, подталкивая в спину, отводя перед ним ветви деревьев и кустарников, чтобы они не хлестали его по лицу. Они шли с полчаса, иногда меняя направление, пока, наконец, не добрались до места. Повязку сняли, руки ему освободили, и эльф огляделся.
Лагерь был разбит в небольшой лощине между деревьями. Здесь горел костер, вокруг него были разбросаны одеяла, седла, одежда, какие-то мешки. Лошади были привязаны неподалеку.
Разбойников было десять, вместе с главарем. Все они были довольно молоды, Гилморн увидел даже пару совсем юных лиц, почти все носили одежду из выделанной оленьей кожи. Они были больше похожи на охотников, и сложенные неподалеку от костра рогатины и копья только подтверждали это предположение. Наверняка они лишь изредка промышляют разбоем. Повезло же Гилморну…
Люди расселись и разлеглись возле костра, развязали мехи с вином. Стоять остались только Гилморн и главарь.
Эльф не поднимал глаз, боясь, что в них слишком ясно читается вожделение и покорность своей участи.
Человек, заложив руки за спину, прошелся мимо него.
— Интересно, что же привело в наши края эльфа, — сказал он, останавливаясь перед Гилморном.
— Я путешествую, — коротко ответил тот, все так же устремив глаза в землю.
— Куда и откуда?
Гилморн поднял голову и с вызовом посмотрел на человека.
— Ты притащил меня сюда, чтобы поговорить о моем путешествии?
Разбойники засмеялись, и главарь вместе с ними.
— Я смотрю, ты не только красавчик, но и большой нахал, — сказал он, все еще смеясь. — Ну что ж, давай поговорим о твоем выкупе. Я уже сказал, что ты можешь заплатить его сам, — он подкрепил свои слова выразительным взглядом и тоном.
— Тогда скажи, чего ты от меня хочешь, — все так же вызывающе произнес Гилморн.
— Сдается мне, что ты и так знаешь, — насмешливо ответил ему человек. — И сдается мне, что ты сам не против.
Эльф покраснел и отвел глаза. Он не думал, что его так легко раскусить.
Человек подошел к нему вплотную, так что их разделяла ширина ладони, не больше, и эльфу показалось, что он через одежду ощущает жар тела смертного.
— Ты не так уж невинен, правда, эльф? — продолжал главарь. — Я же видел, как ты на меня смотрел. Ты хорошенький, как девушка, такие, как ты, любят сильных мужчин с большими членами.
Гилморн вздрогнул и закрыл глаза, пронзенный внезапной судорогой желания. Непристойные, грубые выражения возбуждали его до безумия.
Одной рукой человек схватил его за талию и притиснул к себе с поистине медвежьей силой, другой задрал ему подбородок и наклонился к уху.
— Я скажу тебе, чего я хочу, — хрипло сказал он, его горячее дыхание обжигало щеку Гилморна. — Я хочу всунуть свой член в твою сладкую упругую попку, даже если это разорвет тебя пополам, и спустить в тебя, пока ты будешь заходиться криком.
Сейчас он меня поцелует, подумал эльф, весь дрожа, но человек сделал кое-что другое. Он вдруг высунул язык и сладострастно провел им по щеке Гилморна.
«Эру милосердный, я сейчас потеряю сознание…»
— Ты так уверен, что заставишь меня кричать? — прошептал эльф, не открывая глаз. Его охватила жаркая истома, колени ослабели, а внизу живота все словно скрутило в тугой узел.
— Заставлю, не сомневайся, — человек, усмехнувшись, взял его руку и прижал ее к своему восставшему члену. Даже через одежду Гилморн чувствовал, какой он горячий — и какой огромный, под стать всему телу смертного.
— Это и есть мой выкуп? — спросил эльф, поднял ресницы и посмотрел на человека бесстыдным взглядом, соблазнительно приоткрывая губы и слегка сжимая пальцы на его члене. Прозвучало это более чем двусмысленно и ужасно пошло.
— Это еще не все. Потом ты ляжешь под каждого из моих ребят, будешь послушным и нежным, будешь делать все, что тебе скажут, и дашь им трахать тебя во все дырки, пока у тебя сперма из ушей не польется. Вот цена твоей свободы, эльф.
Человек снова коснулся языком его кожи, на этот раз мочки уха, в которую была продета мифриловая сережка с аквамарином, прикусил ее зубами.
— А если я откажусь? — несмотря на свое возбуждение, Гилморн не мог отказать себе в удовольствии подразнить человека, разжечь его нетерпение.
— Мне бы не хотелось тебя принуждать. Мы обычно не развлекаемся с пленниками, но эльф, да еще такой хорошенький и с такими блудливыми глазами — слишком большое искушение.
Смертный ловко увильнул от ответа. Впрочем, Гилморн зашел уже слишком далеко, чтобы отказываться. Сопротивляться следовало еще на дороге, но уж никак не сейчас. Без сомнения, смертный имел в виду: «Не хотелось бы принуждать, а придется». Вряд ли они откажутся от удовольствия. В сущности, неважно, что он скажет, «да» или «нет», его судьба уже предрешена. Однако ему почему-то хотелось услышать это из уст человека.