Когда добралась до кривого строения, я выдохнула, почти с облегчением. Обветшалая церковь. Как же много раз я пряталась здесь. Пришлые бежали отсюда в ужасе. Зря. Место хорошее. Относительно всего остального.
По позвоночнику пробежали мурашки. В окне что свет? Огонь здесь всегда не к добру. Я на цыпочках подошла к церкви, то и дело нервно оглядываясь. Нельзя расслабляться. Нельзя полагаться на удачу. Всегда нужно ждать подвоха. Здесь все не так. Не так, как должно быть.
Доски на крыльце не скрипели, но о моем появлении знали. Ворон над церковью каркнул. Я внутренне содрогнулась. Раздражающая птица! Вечно пугала меня. Я положила ладонь на холодную ручку и ждала. Дверь чуть скрипнула, едва приоткрывшись: меня впустили.
Я медленно потянула ту на себя. От любопытства слегка притупился страх. Теплый слабый свет дрожал. Свеча стояла между лавочек, прямо по центру прохода. На ветвистый алтарь спиной опирался парень. Он, не мигая, уставился на меня.
Живой.
В глазах неизвестного скакали отблески свечи. Он сидел далеко. Все никак не удавалось его хорошенько рассмотреть. Вроде, человек. Но здесь никому нельзя верить. Никогда. Здесь…
Рассвет.
Я чуть не разрыдалась, когда на лицо неизвестного упали солнечные лучи. Его волосы осветило. Светло-русые. Недлинные. Волнистые.
Солнце. Оно грело спину. Как же я его люблю. Надоела мне сегодняшняя ночь.
Глава 2. Звонок
Я села на кровати и поежилась от боли. Пятки изрезало. Наверняка те кровоточили. Надеюсь, не сильно. По окну хлестал дождь. В комнате темень. Почти непроглядная из-за плотных штор. Пока глаза привыкали, я восстанавливала дыхание. Не слечь бы теперь с воспалением легких. Едва я пришла в себя, сразу потянулась к телефону. Открыла заметки и поспешно записала:
«Болото, туман. Лес двигался. Напев. Цепи? Церковь».
Я задумалась. В церкви что-то было. Я прокручивала все случившееся в голове вновь и вновь. Пыталась вспомнить. Сон быстро стирался. Слишком. Обрывки мелькали в мозгу все более бледными вспышками. Синее небо. Полная луна. В церкви точно что-то было. Что-то важное. Я знала это, но не помнила. Больше не помнила.
– Дура, – прошипела я на себя.
Нужно было сразу записывать. От гнева я прикрыла глаза и треснула кулаком по матрасу. Я должна знать, что там было! Поздно. Пришлось отложить телефон и плестись в душ. Ноги саднили.
Я пыталась держать в голове то, как те появились.
– Болото, я бежала, туман, лес, цепи, – шептала я. – И этот свистун.
Не получалось вспомнить, почему он меня раздражал. Но отчего-то я его боялась. Мерзкий свист застрял в голове. Веселый такой. По телу прошла дрожь, когда я залезла в душ и села, пытаясь осмотреть пятки. Никаких глубоких порезов. Едва заметные полосы. Домашние будут недовольны, если увидят раны. Я не планировала их показывать. Иначе проблем не оберусь. Опять будут вопросы, на которые я не отвечу. Потому что ничего не знаю. Как же я устала. Включила воду и долго сидела под горячим душем.
Я с трудом вылезла из кабинки и выругалась, поражаясь собственной тупости. С пижамы бежала вода. Я так сосредоточилась на угасающих воспоминания о ночном кошмаре и желании попасть в тепло, что опять забыла взять полотенце и хотя бы снять пижаму, прежде чем лезть в душ.
Я на цыпочках подошла к двери, планируя тихо пересечь небольшое расстояние от ванны до спальни, пока меня никто не заметил. Не успела я далеко уйти, как раздался оглушающий крик. Дом всполошился. Из своей спальни выскочила мать. За ней отчим. Феликс упал на колени и заплакал. Его тощие плечики резко вздымались и опускались.
Бледная мать укоризненно глянула на меня и бросилась к моему младшему брату.
– Аля, ты что сделала?! – Отчим тряхнул меня за плечо.
– Ничего, – оправдалась я слабо.
От взгляда отчима не ускользнул мой внешний вид. Он устало вздохнул. Понял в чем дело.
– Иди к себе.
Я кивнула и побежала в комнату. Я почти скрылась в спальне, когда услышала вкрадчивый голос матери:
– Феликс, ну что случилось?
Мелкий сквозь всхлип выдал:
– Она похожа на Самару. Я подумал, она пришла за мной!
Я закрыла дверь и фыркнула. Рано или поздно пристрастие младшего брата к ужастикам должно было дать знать о себе. Я предупреждала мать, что двенадцать лет рановато для просмотра фильма «Звонок», но та не слушала. Как и всегда. Брату всегда все разрешали. И вот во время ночного похода до туалета он принял меня за Самару. Прекрасно. Лучший комплимент. Хотя я действительно на нее походила.