Люмьеру стало как-то неловко. Он не любил быть кому-то должным, а такая роскошь, резко представшая перед ним, несколько выбивала из колеи.
— Ты играл очень проникновенно. Многие меня о тебе спрашивали. — Он улыбнулся уголками губ. — Не хочешь подышать свежим воздухом?
— Не откажусь, пожалуй. — Виктор встал из-за стола, поправив рубашку. — Я тебе еще не сыграл ту мелодию, которую написал в кафе у Гарнье. Но, я решил, что она достаточно личная, чтобы играть ее на публике. — Люмьер подошел к Себастьяну.
Эрсан мягко коснулся скулы Виктора.
— Сыграешь мне?
— Конечно, сыграю. — Виктор нежно улыбнулся. — Но только для тебя, чтобы ни одна душа не слышала. И, Себастьян, тебе стоило предупредить меня, что весь ужин будет только для меня. Мне, знаешь ли, особенно неловко… — Люмьер сделал шаг и повернулся, беря Себастьяна под руку. — Предлагаешь прогуляться по аллеям, как барышни с любовниками в старых романах, или по-простому подышать воздухом на балконе?
— С моего балкона открывается чудесный вид. Гости еще не разошлись, поэтому, к сожалению, я не могу отлучиться надолго. — Он взял Виктора под руку и повел к большому французскому окну. — Я бы хотел, чтобы ты надолго запомнил этот вечер.
— Первый вечер в твоем доме? — Люмьер с интересом посмотрел на Эрсана. — Стоит сказать, здесь поражает буквально все, хотя я — человек, привычный к роскошному убранству. Правда, не доводилось ужинать, как король. Раньше я только играл на богатых вечерах, и то в качестве скрипача в оркестре.
— Что ж, я рад, что мне удалось тебя поразить.
Они вышли на балкон. Эрсан внимательно посмотрел на него, а затем достал из кармана пиджака небольшую лакированную коробочку.
— Пусть этот вечер оставит у тебя неизгладимое впечатление.
— Надеюсь, ты мне не предложишь руку и сердце. — Люмьер смущенно засмеялся, смотря на Себастьяна. Он был буквально сражен таким вниманием.
Эрсан со смехом покачал головой и приоткрыл коробку, где на темно-синем шелке лежал тонкий браслет, выполненный из белого золота.
— Просто небольшая безделушка на память.
— А я уж думал, — Виктор притворно вздохнул, но потом сказал: — Я очень благодарен за это. — Люмьер поднял взгляд от браслета и посмотрел Себастьяну в глаза. — Но чем я это заслужил?… Этого так много. Всего этого
Но руку все-таки протянул вверх запястьем, пусть и смущенно улыбаясь.
— За виртуозное исполнение. — ответил Эрсан с улыбкой. Он взял руку Виктора в свою и с ловкостью надел браслет на его запястье. — Носи его с достоинством.
Виктор прикоснулся к браслету. Он красиво переливался, ощущался удобно и правильно, как если бы всегда был на этом месте.
— Буду.
Виктор вновь поднял на Эрсана глаза, благодарно улыбаясь. Люмьер выдержал короткую паузу, а потом сказал:
— Поцелуй меня, Себастьян.
Эрсан подался вперед и, отведя непослушную прядь с лба Виктора, начал целовать его страстно и нежно. Одной рукой он приобнял Люмьера за талию, а другую запустил в его волосы. В отдалении звучали смех и звуки голосов, но в этот момент все как будто перестало существовать. Виктор ответил ему не менее чувственно, вытворяя вскоре своим языком такое, что стыдно описать. Он прижался к Себастьяну ближе, беря его лицо в свои руки. Если бы Люмьер вздумал объяснить, почему ему так этого захотелось — он бы не смог. Виктору понравился тот поцелуй на набережной после долгой прогулки до Латинского квартала. Он был таким чувственным и горячим, и Люмьер чувствовал, что Себастьян не просто не стеснялся его целовать, а он этого хотел. А события последних недель заставили его сомневаться в том, что его можно по-настоящему желать.
Эрсан продолжал ласкать его, теперь покрывая поцелуями шею Люмьера и, расстегнув несколько непослушных пуговок рубашки, ключицы. Когда он, наконец, отстранился, его взгляд был полон страсти и желания. Проведя рукой по волосам, он бросил короткий взгляд на часы и затем произнес:
— Уже поздно. Путь до театра не близок. Не хотел бы ты переночевать эту ночь у меня? Как гость.
— Как гость, — Виктор произнес эти слова тягуче и медленно, а потом утвердительно кивнул. — Не откажусь. — Он поправил свой воротник, а потом и галстук Себастьяна. — Гости, полагаю, заждались хозяина вечера. Какая-нибудь высокородная мадам не смогла бы простить тебе мою компанию. Компанию «вертихвостки из Гарнье»! — Виктор весело усмехнулся.
— В таком случае, я должен сначала проводить в свои покои своего самого почетного гостя. — Улыбнулся Эрсан и взял Люмьера за руку.
— Во сколько тебя ждать? Сейчас всего-то девятый час. Я сойду с ума от скуки. Хотя бы расскажи, что они обсуждали. Ты ведь догадался о второй мелодии? На что я ее написал.
— Я вернусь через четверть часа и, думаю, мы найдем, чем заняться. — Себастьян провел ребром ладони по щеке Виктора.
— Ловлю на слове. Четверть часа. Не больше. — Он лукаво улыбнулся.
Виктор остался в комнате в одиночестве и стал осматриваться. Она была обставлена не менее роскошно, чем остальные комнаты, и Виктора буквально поразил размер кровати. Она была большой, застеленной свежим белоснежным бельем. Люмьер даже откинул покрывало, расшитое тонкими золотыми нитями, чтобы прикоснуться к нему.
Всё то время, что он был один, Люмьер думал об этом вечере, о подарке и чего ему на самом деле хотелось. Виктор должен был признать — и признавал — свое желание. Люмьер расстегнул рубашку наполовину и развёл воротник в стороны, чтобы перестало быть так жарко. После поцелуя с Себастьяном у него внутри все едва ли не горело.
Виктор вышел на балкон в темную ночь, где не было видно ни одной звезды. И луны тоже не было. Но был теплый ветер, звук отъезжавших экипажей гостей, что покидали особняк Себастьяна Эрсана.
Свежий воздух остужал кожу, помогал привести в порядок мысли и заставил наконец-то очнуться от странного наваждения, что было похоже опиумный дурман и алкогольное опьянение.
Люмьер не знал, чем могла закончится та ночь: близостью ли с Себастьяном, спокойным сном в гостевой комнате, долгим и интересным разговором и обещанной игрой на скрипке.
Точнее, он обо всем прекрасно знал, но только за ним оставалось решение, равно как и за хозяином дома, но Виктор был уверен лишь в одном — что бы он ни рассудил, как бы он ни поступил, это было только его решение. И больше ничье.
Люмьер смотрел в чернеющее небо и все равно думал только об одном, что он дьявольски устал что-то решать. Но выбора ему жизнь не дала.
Эрсан вернулся минута в минуту. Взяв Виктора под руку, они поднялись вверх по винтовой лестнице и вскоре оказались в уютном будуаре, отделанном в темно-зеленых тонах. В свете газовых рожков все казалось загадочным и немного зыбким. Повернувшись к Виктору, Эрсан притянул его к себе и вновь поцеловал. На этот раз поцелуй вышел гораздо более жестким и властным.
— Что же ты хочешь знать, Виктор? — прорычал он.
Люмьер непонимающе на него взглянул, прищурившись и насторожившись.
— О чем ты?
— Буквально полчаса назад ты жаждал узнать все последние сплетни высшего общества, — со смехом ответил он. — Хотя я даю тебе право задать любой вопрос, который только может прийти в твою голову.
— Я этого не говорил. Мне сплетен и в театре хватает. — Прозрачные глаза смотрели на Себастьяна очень внимательно. Виктору показалась крайне странной столь скорая смена тона и настроение.
— Тогда я, пожалуй, отвечу на вопрос, который тебя должно быть волнует. Ты произвел неизгладимое впечатление, — Эрсан сделал паузу, — а та мелодия, которую ты исполнял, напомнила мне об одном из моих последних писем.
— Это песня на персидском языке. Не просто мелодия. Петь ведь было нельзя. — Виктор вздохнул и наконец-то расслабился, опустив плечи.
— Ты мог бы спеть ее для меня сейчас?
Виктор покачал головой.
— Мне не хватит голоса. Быть может, я смогу порадовать тебя как-то иначе?
Себастьян хитро прищурился и приобнял его за талию.
— Смотря, что ты сможешь мне предложить.
— А мне есть, что предложить, кроме себя? — Виктор усмехнулся, смотря в глаза Себастьяна.