Лето окончилось внезапно. Стоял вопрос о возвращении в Гарнье. И Виктор решил переговорить с Себастьяном, что хотел бы остаться, если он позволит, в его доме в качестве помощника. Возвращаться в безденежье и в полный змей театр не хотелось, теперь уже точно не навсегда. Он постучался к нему в кабинет в тридцатиминутный перерыв между двумя посетителями, чтобы решить свою дальнейшую судьбу.
— Войдите, — ответил ему зычный голос Эрсана.
Виктор вошел в комнату и сказал:
— Извини, что отвлекаю тебя, но нужно поговорить.
Себастьян отложил в сторону стопку листов, которые изучал до момента его прихода.
— Я тебя слушаю.
— Дело в том, — начал он, — что уже сентябрь и скоро откроют сезон в театре. Я долго над этим думал и решил, что не хотел бы возвращаться.
Себастьян смерил его долгим взглядом.
— И ты хочешь продолжать работать на меня?
Виктор кивнул.
— Да, более чем.
— Что ж. Все время, которое ты провел тут, твоя работа была безупречна. — Он одобрительно кивнул. — Думаю, я могу удовлетворить твою просьбу.
— Спасибо, Себастьян, я благодарен. Есть один момент. Вероятнее всего, ты бывал на таких мероприятиях, на балах маскарадах в прежней Опере. В этом году Гарнье впервые представит новогодний бал. Я бы хотел в нем участвовать. Выйти в последний раз и попрощаться.
— До него еще далеко, — уклончиво ответил Себастьян. — Если он не помешает выполнению твоих прямых обязанностей, я ничего не имею против.
— Не откажи мне в вальсе во дворце Гарнье. Обещаю тебе, это нисколько не помешает мне исполнять ни мои прямые, — Виктор подошел к нему, обогнув стол, — ни иные, — ладонь накрыла предплечье Себастьяна, а потом Люмьер накрыл его руку, — обязанности.
Эрсан коснулся его руки.
— В таком случае, я станцую с тобой.
Виктор взял его горячие пальцы в свои, извечно прохладные.
— Мне стоило встретиться с тобой раньше. Может быть, на годы раньше.
— Я всегда был здесь, — просто ответил Себастьян.
— И будешь?
— Конечно.
Виктор ничего сперва ему не ответил, но долго смотрел в его лицо, а потом произнес:
— Поцелуй меня.
И Эрсан поцеловал его со всей присущей ему страстью.
— Мне нужно работать, — с сожалением выдохнул Эрсан спустя пять минут, — но, думаю, мы продолжим этот разговор позднее.
— Конечно, — Виктор кивнул и поцеловал его в жесткую от щетины щеку. — Сейчас у тебя месье Бонне, а потом месье Клемен. А вот месье Люмьер у тебя в десять вечера строго по расписанию. — Он улыбнулся. — До встречи.
К тому моменту, когда все дела были улажены, Виктор сидел в комнате, которая была отведена ему и наигрывал на скрипке ничего не значащую, пусть и красивую мелодию. Не свою, а что-то чужое, но привлекательное и даже нежное. Он думал и решал, как ему стоило поступать дальше, что его ждало впереди и был ли смысл бежать от всех обстоятельств, от собственных желаний, нужно ли было переживать над тем, что происходило между ним и Венсаном. Если они могли видеться раз в две недели — хорошо, но прошло уже больше трех с последней встречи. Тот был занят и даже ничего не писал. Виктор любил его, и эта любовь приносила ему горечь и ощущение постоянной утраты, которая обязательно случится в будущем, ведь оба прекрасно знали, хоть никогда не говорили, что это не навсегда. Хотели, быть может, надеялись, но не верили, потому что знали.
К десяти часам вечера, когда в особняке стало уже совсем тихо, Виктор, уже переодевшись в халат, постучался в спальню Себастьяна — уже по обыкновению и, когда тот откликнулся, он вошел.
Виктор смотрел на еще не снявшего даже пиджак Эрсана, а потом тихо произнес:
— Сегодня.
— Ты уверен? — мягко спросил Себастьян, внимательно смотря на Виктора.
— Да, — Виктор развязал пояс халата, который утек шелком из его пальцев на пол, и позволил одеянию ниспасть с плеч. — Уверен.
Эрсан не ответил и лишь притянул его к себе, заключив в объятья. Прижавшись обнаженным телом к нагретой ткани одежды, Виктор обнял его сам.
— Я доверяю тебе.
— Я буду нежен с тобой.
— Нет, Себастьян. — Виктор посмотрел ему в глаза, подняв голову. — Бери меня, как-то, что тебе принадлежит. Я отдаю. А ты возьми.
— Помни, Виктор, что ты сам этого попросил, — усмехнулся он, запечатлевая на его губах поцелуй.
Виктор выпутался из халата, оставаясь полностью в неглиже. Он сам ответил на поцелуй горячо и влажно, не давая тому отстраниться, раскрывая рот. Люмьер сам расстегнул его брюки, запуская под них ладонь. Себастьян закрыл глаза и шумно вдохнул воздух. На его лице отразилось удовлетворение. Виктор снял с него пиджак и жилет, а потом принялся расстегивать рубашку, и когда последняя пуговица поддалась, он потянул Себастьяна за собой, укладываясь на постель.
Эрсан обхватил его лицо обеими руками и принялся покрывать его поцелуями.
— Ты никогда не был так прекрасен, как сегодня.
Он чувствовал себя так, словно был перед лицом судьбы и будущего, словно в этот момент все должно было измениться и окончательно. Люмьер приглашающе развел стройные ноги в стороны, притягивая Себастьяна к себе ближе.
— Сегодня я весь принадлежу тебе.
Эрсан лишь улыбнулся ему в ответ, но в этой улыбке было ликование война, одержавшего победу.
Шли месяцы и постепенно Венсан начал привыкать к новой жизни. Его возвращение в общество, которое он покинул сущим юнцом, а вернулся уже молодым мужчиной, проходило прекрасно. Отец, казалось, был доволен его успехами, но в тоже время не прекращал ежедневных занятий. Его день по-прежнему начинался в восемь утра, а заканчивался далеко за полночь, от чего он немного осунулся и выглядел все время уставшим. Однако он не подавал вида и не смел жаловаться, так как понимал, что отец ожидает от него не меньше, чем совершенство.
В начале августа, когда вся знать стремилась покинуть Париж, Венсан отправился в шато де ла Круа в долине Луары, где уже неделю находились его родители. Жара, стоявшая с начала июля, порядком его измотала, а последние недели выдались настолько насыщенными, что у него буквально не было ни одной свободной минуты. Он лишь раз смог освободить в своем плотном графике несколько часов, чтобы повидаться с Виктором. Этого было невыносимо мало, и теперь он думал о том, как он сможет провести без него целый месяц. Одна мысль больно ранила его сердце, но де ла Круа понимал, что иного выхода у него просто нет. Прибыв на место и только успев вдохнуть привычные запахи свежести реки и цветения множества цветов, он услышал, что отец желает его видеть в библиотеке. Чувствуя заметную слабость в ногах, он отправился на встречу своей судьбе.
За два года в замке ничего не изменилось. Натертые полы блестели, а столы покрывали белоснежные скатерти. Пройдя через не менее чем пять комнат, он отметил, что в каждой стоят свежие цветы и все вокруг поддерживается в идеальной чистоте. На мгновение Венсан даже замер, пытаясь понять то ли это место, в котором он провел так много времени, будучи ребенком. После скромной студии на Монмартре и небольших, пусть и роскошно обставленных комнат городского дома, все здесь казалось огромным. Перед дверью библиотеки он остановился и, сжав распятие, которое он носил под одеждой, прошептал слова молитвы. Почему-то в этот момент он подумал о Викторе. Постояв еще немного, стараясь собраться с мыслями, он, наконец, толкнул дверь и вошел в ярко освещенную библиотеку.
— Я все решил, — произнес отец, не поднимая взгляд от книги, когда Венсан встал перед ним. — Ты помнишь семью де Бонн? У них есть чудесная дочь Адель. Она на год тебя младше и очень хороша собой. Я хочу, чтобы ты начал за ней ухаживать и в последствии попросил ее руки. Я обо всем договорился.