— Я могу представить. Когда он со мной танцевал, то смотрел на меня так, словно я ничтожество.
Виктор ухмыльнулся.
— Поверь, он смотрит на меня точно также каждый раз, когда я попадаюсь ему на глаза.
— Своеобразный человек. И дела ведёт не то чтобы законно. — У Виктора сорвалось с языка, но он поспешил сменить тему. — Но твоя мать, мне кажется, единственная, на кого он смотрит с очень сдержанным обожанием.
— Если у него вообще есть сердце, в чем я лично очень сомневаюсь.
— Ты просто не хочешь ему подчиняться, но это совершенно не значит, что все его действия тебе назло.
— Я удовлетворил твое любопытство? — Венсан сделал вид, что не услышал последней фразы.
— Вполне.
— Тебе нравится новая работа? — внезапно спросил де ла Круа.
Виктор немного удивился, но ответил:
— Да. Чувствую себя в своей тарелке. Постоянно планирую, расписываю, решаю вопросы. Правда, выходных у меня почти нет. Но после работы в театре это, кажется, меня не сильно беспокоит.
Люмьер сцепил руки перед собой в замок на столе, хотя это было не особо прилично.
— Много нового узнаю, что тоже не может не радовать.
— Я рад за тебя. Признаюсь честно, я беспокоился за тебя, пока ты был в театре. Та травма, — он покачал головой. — Возможно это к лучшему.
— Та травма была далеко не единственной. — Виктор пожал плечами.
— Все меняется. Шарлотта так рыдала, когда я ей сказал. Честно говоря, я даже не ожидал. Зато, смотри, как ярко и торжественно ушёл!
— Я поражен, что Карпеза позволил тебе станцевать тот танец полностью.
— О, — Виктор, казалось, смутился. — Он не знал.
Венсан засмеялся.
— Ты умеешь удивлять, Виктор.
— Тебе понравилось?
Люмьер с сомнением посмотрел на Венсана
— Это было очень чувственно. Наверное, ты очень доверяешь своему партнеру, — осторожно сказал Венсан.
— Ты бы знал, как долго мы репетировали, чтобы все получилось аккуратно, а не вульгарно.
Венсан почувствовал неприятное ощущение внизу живота.
— Это кто-то из труппы?
— Нет. Приглашённый гость. К сожалению, я очень высокий, и поддерживать меня было большой проблемой, да и едва ли найдётся среди труппы театра тот, кто поддержит столь новое танцевальное решение.
Виктор повёл бровью, а потом вновь пригубил воды из бокала. Де ла Круа быстрым нервным движением убрал прядь со лба.
— Венс.
Виктор произнёс его имя тихо, но твёрдо. Во взгляде Венсана читалась смесь обиды и страха.
— Это всего лишь танец.
— Я знаю, — просто ответил он.
Виктор кивнул, а потом допил воду и лишь раз притронулся к еде.
— Красивые запонки, — чтобы как-то разрядить обстановку, сказал Венсан. Он заметил их в самом начале их встречи и отметил про себя, что они должны быть очень дорогими.
— Подарили сегодня в честь праздника. Правда, очень непривычно их носить. Я как-то к обычным пуговицам привык, а здесь все время кажется, что потеряются.
Виктор неловко посмотрел на свои руки, отмечая украшения на месте. Венсан допил содержимое бокала и бросил взгляд в окно, через которое был виден собор. Невольно вздрогнув при воспоминании о жутком видении, он сделал глубокий вдох.
— Не хочешь прикончить оставшиеся блюда и пойти прогуляться по острову? А потом мы могли бы решить, как продолжим вечер.
— Я кое-что видел сегодня. Поэтому опоздал, — вдруг сказал Венсан.
Виктор так же посмотрел в окно.
— И что же?
— В соборе разразился страшный пожар, — Венсан облизнул губы. — Думаю, это было знамение.
— Знамение?
Люмьер смотрел на Нотр-Дам, который был так близко. Венсан кивнул.
— Я поступил плохо по отношению к тебе, и Бог решил меня наказать.
Виктор ничего не ответил, совершенно не зная, что мог сказать.
— Сможешь ли ты когда-нибудь меня простить?
— За что, Венсан, теперь ты просишь прощения?
— Я отвернулся от своего света, и это было худшим решением в моей жизни. Я не хочу тебя потерять.
— Так не теряй. — Люмьер взял его руки в свои. — Слишком много печали в тебе сегодня, а мне бы этого не хотелось. Давай я возьму тебе ещё немного вина, и мы пойдем отсюда? Гулять по тихим улицам Сите.
Венсан выдавил из себя подобие улыбки.
— Прости. Сегодня твой праздник. И я готов гулять с тобой до утра.
Виктор заказал Венсану ещё бокал игристого вина и сразу же оплатил их ужин, чтобы потом лишний раз не задерживаться.
Погода в январе оставляла желать лучшего, поэтому долгая прогулка была бы некстати — то и дело принимался мокрый снег, но быстро заканчивался. Виктор, часто болеющий, опасался сильного ветра и холода, ведь они надолго могли уложить его в постель с бронхитом и слабостью.
Они вышли из ресторана и направились к собору, чтобы прогуляться вокруг него, полюбоваться стройными башнями, обходя твердыню со стороны северной колокольни. Виктор взял Венсана под руку, ведя вдоль фасада в темноту улиц острова Сите. Они остановились рядом с калиткой в небольшой сквер около Нотр-Дама и Люмьер притянул Венсана к себе, нежно целуя его губы и обнимая за талию, крепко и уверенно прижимая к себе.
Собор возвышался над ними как сердце Парижа, как вечный колосс, как хранитель этого прекрасного города. В тени его громады можно было почувствовать себя, словно в стенах величественной крепости. Целуя Венсана, Виктору показалось, что он слышал песнопения вечерней мессы, видел перед глазами мерцающие огоньки тысяч свечей и чувствовал прикосновение длани Господа. И этот Господь был в той любви, с которой де ла Круа прикасался к его лицу.
Пересекая мост Архиепархии и оказываясь на левом берегу Сены, Виктор попросил Венсана остановиться хоть на некоторое мгновение, чтобы просто полюбоваться собором со стороны. Людей на улице не было совсем, а это место внушало особое умиротворение.
— Нас ждет сложное время, — Виктор взял лицо Венсана в свои руки. — Но я надеюсь, что все станет на круги своя.
Пятнадцатиминутный променад в сторону квартала Сен-Жермен и одноименного бульвара привел их к особняку герцога де ла Круа, где в это время жил Венсан. Виктор даже сперва удивился подобному — не застанет ли их сам герцог и не вызовет ли это каких-либо проблем? — но в дом они вошли с главного входа, хоть никто из слуг, как это обычно, как знал Люмьер, бывало их не встретил.
Когда они оказались в спальне, Люмьер окончательно осознал, что вся решительность Венсана могла разбиться о ненужное промедление, ведь неискушенность могла вселять в него неуверенность. Виктор решил сперва все сделать сам. Он привлек Венсана для медленного и сперва нежного, а потом глубокого поцелуя, пока стаскивал с его плеч пиджак и расстегивал рубашку, разводя воротник в стороны, чтобы привычно и излюбленно спуститься к шее и оставить на ней несколько горячих, несдержанных и влажных поцелуев.
Избавив себя от тех же элементов одежды, он попросил Венсана сесть на постель, сперва расстегнув его брюки. Венсан подчинился с некоторым удивлением и неуверенностью, а потом Виктор расположился на коленях между его ног. Его ладони огладили бедра, а потом Люмьер избавил его от нижнего белья так же, как и от всего остального.
Виктор не стал отпускать шуток и комментариев на тему того, что сперва Венсану стоило оказаться полностью готовым им овладеть — ведь для того подобное было неведомо и все таинство единства двух мужчин на ложе до этого дня были запретны. Люмьер потянулся, чтобы коротко поцеловать губы Венсана, прежде чем чувственно приласкал его ртом.
С губ сорвался стон. Венсан запрокинул голову и впился пальцами в обнаженное тело Виктора. Он чувствовал, как внутри него разгорается настоящий пожар. Никогда прежде он не испытывал подобных чувств. Это был момент совершенства, момент чистой и всеобъемлющей любви. И вдруг тишину прорезал смех. Венсан резко замер и раскрыл глаза. Только чудом ему удалось не закричать. Ужасная картина предстала его взгляду. Повсюду была кровь: на полу, на стенах, на белоснежных простынях и даже на бледной, кажущейся почти прозрачной в свете луны, коже Виктора. В нос ударил характерный металлический запах, и он почувствовал, как к горлу подступает тошнота. На глазах выступили слезы, но усилием воли он приказал себе успокоиться. Ничто не должно было испортить этот момент.