— Они все должны быть наказаны, — тихо, но упрямо сказал Венсан. Его пальцы непроизвольно сжались в кулак. Он сделал глоток из своего бокала и его холодные голубые глаза воззрились на собеседника.
— И они будут. — Себастьян кивнул. — Все неправедники, что предали наставления Божьи, получат по вере своей, ибо отступились от Слова Господа, ибо душа их возгнушается Его законами. — Эрсан отпил из бокала и улыбнулся. — Мне радостно знать, что мы с вами понимаем друг друга.
— Вы, по-видимому, единственный здравомыслящий человек здесь. — Он допил остатки своего напитка и достал из кармана четки. — Меня избрали, чтобы показать неверным, что есть гнев Господний. Он очень недоволен тем, как ведут себя те, кто имеет наглость называть себя христианами.
— Вне сомнений. — Себастьян встал и прошелся по комнате, оставил бокал на стол и сделал глубокий вдох, а потом сказал Венсану: — Признаться, мой дорогой друг, я вам этого не говорил, но я решил попытаться вернуть уважение и почтение Слова одному человеку, который называется атеистом и презирает церковь. Наставить его на путь истинной добродетели.
— Вот как? Похвально.
Венсан закрыл глаза.
— Et verbum caro factum est¹. Помните об этом. Плоть должна понести наказание.
— Поверьте, об этом я не забываю ни на секунду. — Себастьян усмехнулся. — Когда он смеет зарекаться, что Его не существует, что все — прописная ложь, а не Истина, то получает, как вероотступник и подстрекатель. Но я верую, что в его сердце вернется праведность и в голову — чистые помыслы. — Эрсан внимательно смотрел на де ла Круа. — В таком деле удар нежнее поцелуя. Большее, что я могу сделать для человека, это уберечь его от Ада.
— Давайте помолимся вместе за его душу. — С этими словами Венсан встал на колени. Эрсан последовал за ним.
— Когда наступит день Страшного Суда, а он наступит очень скоро, этот заблудший поймет, какой грех взял на свою душу. — Венсан встал и подошел к Эрсану. — Прошу, рассказывайте мне всё.
Себастьян положил ладонь на плечо Венсана и заглянул ему в глаза.
— Конечно. Кому, как не вам, я могу доверить столь важное для меня дело.
Церковь во Франции всегда имела большое значение. Считается, что заслуга распространения Христианства принадлежит Хлодвигу I, королю, который стал основателем Франкского государства, союзником и защитником папства. Он стал христианином во многом благодаря великому сражению в Толбиаке, ведь его войска бились с алеманнами, уже готовились проиграть и сдаться, ведь все шло совсем плохо и безнадежно. Но король и его бравые воины молились известным им языческим богам и идолам, тогда король воззвал к Богу своей жены Клотильды, красивой княжны и дочери бургундского князя, была первой христианкой королевского происхождения в языческой стране. Хлодвиг молился: «О, Боже Клотильды, умоляю Тебя, даруй мне победу — и Ты будешь моим Богом; я поверю в Тебя и крещусь во Имя Твое!», и воодушевленные воины стали биться еще усерднее, и смогли выиграть сражение.
Клотильда пригласила реймского епископа святого Ремигия, чтобы тот наставил короля в христианском законе, хотя сделала это втайне от супруга. Крещение Хлодвига и его войска произошло в день Рождества Христова в пышно убранном соборе, где стояли сотни свечей и пели торжественные гимны.
Хлодвиг завоевал всю Галлию, избавившись от других королей, и при нем Париж стал столицей. Король был похоронен вместе со своей женой в Соборе апостолов Петра и Павла, который был построен по его указу на месте погребения святой Геновефы.
«Святая Клотильда дала Франции потомство богобоязненных правителей-христиан; она вооружила своего супруга щитом, украшенным символом Пресвятой Троицы — тремя цветками лилии, которые стали эмблемой монархии. Если Клотильду Церковь канонизировала при Папе Пелагии I в середине VI века, то ее супруг не был причислен к лику святых. В XIV веке Хлодвига ставили наравне с его современником, епископом Ремигием — при этом, однако, бурное воображение народа приписывало ему всевозможные добродетели. Но самое главное, что Хлодвиг за семь веков до короля Людовика IX, явил собой образец истинного монарха-христианина. Церковь ему обязана многим, Франция ему обязана всем!» — так говорили великие умы, изучавшие христианство, как науку, его самобытность и уникальность. Вся дальнейшая история Франции основывалась на доблестных завоеваниях и походах королей. Одной из их главных заслуг считается христианство, насаждаемое против языческих верований.
Многие годы позже XIII век ознаменовался расцветом Инквизиции. Началась борьба между папством и французскими королями за главенство над государством. Она достигла своего апогея во времена правления Филиппа IV Красивого, что занял трон в 1285 году. Он хотел ограничить власть церкви в своем королевстве и изъявил желание изменения церковного законодательства. Король отправил в Рим указ о том, что папа лишен права вмешиваться в государственные светские дела. Вскоре после этого король решил упразднить орден Тамплиеров, основанный на Святой Земле в 1119 году после Первого крестового похода. Филипп Красивый был осведомлен, что орден обладал поистине впечатляющими богатствами, поскольку однажды во время беспорядков в Париже 1206 года прятался в их замке. Войны, которые вел король, изрядно истощили Францию, а золото тамплиеров могло существенно пополнить казну государства. Филипп стал распространять слухи о том, каким порокам предавались тамплиеры, и вскоре великий магистр ордена был сожжен, как и большинство тамплиеров.
Учреждение привилегий инквизиций, которая существовала уже больше века, в 1334 году королем Филиппом VI было обусловлено компромиссом, что первая будет выполнять волю французской короны. Одним из знаковых событий стала Варфоломеевская ночь в 24 августа 1572 года, когда произошло великое убийство католиками гугенотов. Около двух тысяч человек в Париже и тридцати — по всей стране — погибло в ту ночь. Правда, в этом была виновата не столько церковь, сколько, как считается, Екатерина Медичи, мать французского короля Карла IX. Это произошло шесть дней спустя после свадьбы королевской дочери Маргариты с протестантом Генрихом Наваррским, когда в Париже собрались видные гугеноты. Предзнаменованием трагической ночи стало покушение на Гаспара Колиньи, предводителя гугенотов.
Труд видных католических деятелей принес большие плоды в XVI столетии, что стало причиной подъема католичества в будущем веке. На тот момент Франция находилась в зените своего могущества. Расцвет церкви совпал с расцветом французской монархии во времена правления Людовика XIV. Кардиналы Ришелье и Мазарини также сыграли роль в укреплении монархии, будучи великими министрами.
Герцог Арман Жан дю Плесси, а именно кардинал Ришелье, начал свою церковную карьеру в двадцать два года епископом Люсонским. Позже он познакомился с Марией Медичи, матерью Людовика XIII, и в то же самое время стал членом государственного совета. Правда, падение Марии Медичи обусловило также и падение Ришелье. Но во времена правления Людовика XIII он стал кардиналом и министром иностранных дел и встал за плечом короля. Умирая, он рекомендовал Его Величеству своего преемника — кардинала Мазарини.
Традиции Ришелье были продолжены Жюлем Мазарини. Он заключил множество выгодных союзов, централизовал власть во Франции, помог расширить владения страны на востоке и нажил огромное состояние. Умирая, когда на престол должен был взойти Людовик XIV, он посоветовал тому править без первого министра.
«Король-Солнце» внял его указаниям, и те годы ознаменовались абсолютной монархией. Он стал не только королем, но и главой духовенства. Эпоха была крайне противоречивой, и ходили самые разнообразные мнения на сей счет:
«Хозяйничанье фавориток при дворе всехристианского короля, идущего к мессе и причастию, было насмешкой над христианской заповедью и часто превращало церковное исповедание в лицемерие. Далеко за пределами этого круга христианская и нравственная жизнь вообще часто была отмечена бессилием и несостоятельностью. Обе стороны жизни стояли на пугающе низком уровне. Удовольствие было высшей целью. Законы обходились, где только возможно; притворялись католиками, но месть, ненависть, поджог и кровавые убийства были в порядке вещей. Ложное понятие о чести позволило дуэли стать правилом галантного поведения. В тот период широко практиковалась официальная продажа церковных должностей… Богатства Французской Церкви, которыми — путем продажи церковных должностей — имеет право распоряжаться корона, расточаются высшим дворянством — посвященным и непосвященным в духовный сан! А этому дворянству противостоит необразованный, социально униженный, презираемый клир!».