— Но я не понимаю, — проговорил Венсан, цепляясь на воротник рубашки Виктора.
— Ты поймешь. Но ты забыл кое-что куда более важное, Венсан. — Люмьер улыбнулся ему. — Что Бог есть Любовь.
Венсан отпрянул от Виктора, желая возразить, но нужные слова никак не приходили в голову. Тем временем фигура Виктора начала бледнеть. Прошло несколько секунд и от нее вовсе не осталось и следа. Издав вопль отчаянья, Венсан принялся окликать Виктора по имени, но никакого ответа так и не получил. Отчаявшись, он упал на колени и, обхватив себя руками, принялся расцарапывать ногтями открытые участки тела. На крики прибежали служанка и сам Анри де ла Круа. Он только что возвратился с прогулки и пребывал в меланхоличном расположении духа. Вдвоем они скрутили Венсана и силой уложили в постель, где сцепили его запястья тугими ремнями. Уже уходя, Анри тихо произнес:
— Мой бедный сын.
И покинул комнату, не оглядываясь. Кровать рядом продавилась, а к волосам невесомо прикоснулись.
—Только я могу тебя спасти, — раздался тихий шепот в самое ухо. — Только ты должен меня найти.
Венсан открыл глаза. Запястья болели, виски прорезала резкая боль. Слезы все еще катились из глаз.
— Но как мне тебя найти?
— Ты уже знаешь, где я.
Он поглаживал его по волосам, но не мог освободить.
— Почему ты говоришь загадками? — произнес Венсан капризным голосом, более подходящим обиженному ребенку, чем маркизу де ла Круа. Его лоб блестел от пота. Он все еще пытался вырываться. — И как я могу тебя найти? Я ведь убил тебя. Своими руками. Я точно знаю.
— Я учил тебя ставить все под сомнение.
Венсан отвернулся и громко всхлипнул.
— Виктор, как я могу. Я ведь знаю.
— Найди меня, Венсан. — Виктор погладил его между лопаток. — Я тебя жду.
Венсан повернул голову, но наваждение исчезло вновь. Он был совершенно один.
В рождественское утро Венсан проснулся рано. В доме было тихо и темно. Поднявшись с кровати, он прошел босиком к окну. Еще ночью началась сильная метель, и некоторое время он наблюдал за падающими снежинками с блаженной улыбкой на лице, а затем распахнул его настежь и забрался на подоконник. Прошло достаточно много времени прежде, чем в комнату вошла служанка. Ее имя было Ноелла. Это была полная женщина с широким добродушным лицом, которая служила в семье де ла Круа всю его жизнь. Она любила Венсана, как своего собственного сына, и ей хватило лишь одного взгляда на его сгорбленную фигуру, сжавшуюся в комок, чтобы понять, что с ним случился очередной приступ загадочной болезни.
— Мой господин, вы совсем продрогли! — воскликнула она, всплеснув руками. — Прошу, вернитесь в постель. Ваш отец дал четкие указания.
— Разве сегодня не красиво? — тихо проговорил Венсан, не обращая внимания на ее попытки заставить его спуститься на пол.
— Позвольте мне закрыть окно. — Она мягко погладила его по щеке. Данный жест, пусть он и был непозволительным с ее стороны, еще с детства успокаивал юного маркиза, делая его послушным и кротким. — Вы можете заболеть.
— Каждая снежинка живет своей собственной жизнью, — сказал он неожиданно серьезно. — Я должен узнать каждую историю! Пролетая, они рассказывают мне все, что знают.
— Не слишком ли много историй для одного утра? — улыбнулась Ноелла. — Я вижу, вы устали. Хотите, я послушаю истории за вас, а потом все вам расскажу?
Немного подумав, Венсан медленно кивнул и прижался всем телом к ней. Вся его ночная рубашка промокла, и его давно уже бил озноб. Он чувствовал ужасную усталость, которая с каждой секундой начинала ощущаться все явственней. Позволив служанке обнять его за плечи, он тяжело встал и проследовал к широкой кровати, по которой были беспорядочно разбросаны подушки. Как только он лег, Ноелла закрыла окно и, расправив одеяло, мягко произнесла:
— Спите спокойно, мой милый господин, а я буду охранять ваш сон.
Несколькими часами спустя раздался возглас:
— Если ты сейчас не встанешь, Венсан, то обязательно везде опоздаешь! — Люмьер лежал рядом на постели и смотрел на де ла Круа. — Маркиз, пора вставать, иначе ты проспишь бал, не услышишь прекрасную музыку, не потанцуешь ни с кем, и не сможешь меня найти.
Венсан открыл глаза. Он чувствовал, что его лицо горело и все тело ломило. С трудом повернувшись на бок, он долго изучал каждую черту лица Виктора, а потом тихо выдохнул:
— Ты здесь!
— Зачем ты сидел на подоконнике? Сколько я просил тебя беречь свое здоровье? Почему ты меня никогда не слушаешь! — Люмьер возмущался очень привычно и натурально.
— Снежинки рассказывали мне дивные истории! — Он мечтательно улыбнулся. — Они рассказывали и о тебе. О твоем детстве в Руане. Я так соскучился по тебе!
Виктор протянул руку и погладил Венсана по волосам.
— У тебя жар. Стоит ли тебе идти на этот бал?
Венсан поцеловал его ладонь, перехватив руку.
— Но я обещал. Свои обещания нужно выполнять. Тем более в Рождество.
— Тогда обещай, что найдешь меня. — Рука Люмьера в руке Венсана была невесомой. — Обещай, Венсан.
— Но ведь ты здесь. Ты со мной. Я уже тебя нашел!
Венсан приподнялся на локте и посмотрел на Виктора проникновенно. Люмьер покачал головой.
— Я — твои мысли. Меня здесь и сейчас нет.
— Но, — де ла Круа произнес взволнованно. — Но ты здесь! Ты со мной!
Ответом ему было лишь молчание. Ноелла, задремавшая на стуле у его кровати, встрепенулась и озабоченно посмотрела на Венсана.
— С кем вы говорите, мой господин? — сказала она мягко.
Венсан повернулся к ней, и в его глазах блестели слезы.
— Ни с кем, — сокрушенно произнес он, а затем чуть подождав добавил: — Я должен собираться на бал. Приготовь мне ванну.
Спустя полтора часа экипаж Венсана подъехал к особняку Себастьяна. Гости уже собирались, и даже с улицы можно было расслышать веселую музыку, которую исполнял оркестр в бальной зале. Отдав свое пальто и цилиндр привратнику, он проследовал вслед за другими гостями наверх. За несколько дней дом буквально преобразился. Все было украшено множеством удивительных цветов и венков из омелы. Сам бальный зал представлял собой роскошную комнату, отделанную золотом и белыми деревянными панелями с лепниной и множеством зеркал. Дамы в изящных нарядах и мужчины во фраках танцевали кадриль. Венсан сделал небольшой глоток, взяв с подноса официанта бокал шампанского, и улыбнулся нескольким знакомым в толпе. Он чувствовал себя неуютно, но твердо знал, что должен быть здесь.
— Рад, что вы смогли найти время и прийти, мой друг, — поприветствовал его хозяин вечера.
Венсан вздрогнул и повернулся на голос.
— Я ведь дал вам слово, — проговорил он с легкой улыбкой.
— А если бы не я, ты бы и вовсе проспал! — Виктор положил ладонь на плечо Венсана.
Обернувшись, Венсан увидел Люмьера, облаченного в идеально сидящий фрак.
— Здесь так много людей, — нерешительно произнес он. Боюсь, я совсем отвык от больших мероприятий.
— Ты ещё больше от них отвыкнешь, если будешь сидеть сычом в своём поместье. Послушай музыку, Венсан. Она чудесна!
Эрсан с интересом наблюдал за своим гостем. Казалось, обращаясь к нему, он говорил с кем-то другим.
— Музыка воистину чудесна, — согласился Венсан. — Но кто ее написал?
— Ты знаешь, Венсан. — Виктор внимательно на него посмотрел. — Слушай музыку, любовь моя.
Венсан повернулся к Виктору и беспомощно посмотрел на него в ответ. Он отчаянно пытался вспомнить, но имя, буквально вертящееся у него на кончике языка, никак не желало приходить.
— Я не знаю, Виктор. Я не знаю, — простонал он и сделал еще один глоток шампанского.
Эрсан следил за ним чуть склонив голову. На его губах блуждала легкая улыбка.
— Мой друг, с кем вы говорите?
— Я… — Венсан растерялся, чувствуя, что краснеет. — Я не знаю.
— Найди меня. Ты ведь знаешь, где я. Ты всегда знал. — Виктор потянулся и поцеловал маркиза в щеку, и ушёл в толпу, наконец исчезая.
Венсан инстинктивно прижал ладонь к щеке в том самом месте, где еще несколько секунд назад были губы Виктора. Затем перевел взгляд на Эрсана и смущенно кивнул. Он чувствовал, как на его лбу выступила испарина. Начинала кружиться голова.