Каменный пол на ощупь оказался теплым. Шершавым и пористым, как пемза. Поддавшись минутному порыву, я быстро глянул через плечо, уже примерно представляя, что увижу.
Вместо колонн из песка поднимались тонкие изящные деревца, чьи ветки я принимал за потолочные балки. То, что я раньше считал картинами, оказалось причудливой игрой света и тени на густой листве. Я моргнул. Пол, потолок, колонны, мозаики.
Пуговица морозила уже всерьез, но одинаково, словно я не приближался и не удалялся от цели. Таким манером можно болтаться тут сколько угодно. Думай, Лоза, думай. Понимаю, непривычно, но надо же когда-то учиться. Глазам верить нельзя, но у тебя есть указатель, который вроде даже работает. Наконец, решившись, я зажмурился, сжал пуговицу в кулаке и медленно двинулся вперед. Ничего, самое страшное - влеплюсь в колонну...
В лицо дохнуло холодом, затхлостью и пылью. Фантазия тихонько заверещала, что это склеп-склеп-склеп, или темница, или, или, или... Чтобы не слушать следующий пункт, я поспешно открыл глаза.
- Дэн Рола. Ты сволочь. Чтоб тебе все оставшиеся жизни вместо компаса использовать штангенциркуль методом лозоходства, - мрачно сообщил я рядам кресел, спускающихся к трибуне. - А ты...Поддельная серебряная фигня.
Пуговица обожгла пальцы.
- Поддельный бессмысленный уродливый заклятый мусор, мечтающий о карьере политика-оратора. Вы с Соной не одного рудного месторождения? - я перекинул кусочек металла из одной руки в другую и продолжил спускаться, нарочно громко топая по ступенькам. - Представляю, что было бы, дай Рола мне револьвер. Он бы сам зарядился и попробовал меня застрелить. Ручка накатала бы на меня донос. Сумка - придушила ремнем. Про носовой платок и думать не хочется...
Я прошел мимо мест для особо почетных гостей и взобрался на помост. Зал мог бы, наверное, уместить кучу народу. Кресла даже на вид выглядели очень удобными, но посидеть что-то не тянуло. Светлые стены со слюдяными вставками и бирюзовыми волнистыми линиями прикрывали тяжелые бордовые шпалеры; за трибуной висело белое полотнище от пола до потолка с ниморским гербом.
- Ну и? Побывала на трибуне? - я протянул руку с пуговицей по направлению к креслам. - Можешь сказать что-нибудь...
Пуговица потеплела.
- Э-э-э... с другой стороны? - я повернулся к гербу и выронил указатель, проморозивший руку до кости. - Вижу, герб. Давай гимн споем?
Был бы здесь Сона, давно бы меня прибил.
Я ухватился за ткань и потянул; полотнище неожиданно легко отъехало в сторону, а из стены, из ячеек, похожих на соты, на меня уставились человеческие черепа.
В приюте, исключая тот злосчастный трактат о демонах, детскую психику старались не травмировать. Пугалки, вроде "не выходи за ворота - схватит злое дерево и утащит в лес" не в счет, это вполне житейские предупреждения. Зато в доме моего приемного отца то и дело появлялись запрещенные книги, то по работе, то конфискованные у очередных энтузиастов. Я в них заглядывал, из любопытства и из-за того, что в те времена еще надеялся стать колдуном. А еще у Эжена была тупая привычка читать трактаты вслух за завтраком, ржать и комментировать. Ученик обожал ниморскую технику, а темная ворожба его интересовала только в связи с уголовным кодексом. Короче говоря, у меня было достаточно информации, чтобы понять: темные ритуалы - плохая штука. О том, как заканчиваются ритуалы, не пишут авторы гримуаров и дневников; об этом пишут судмедэксперты.
Так вот, одна из картинок тех запрещенных книжек предстала передо мной.
Я опустился на пол, схватился за голову и тихо взвыл. Все, тайна века раскрыта - недобитки гражданской войны, адепты темных искусств, скрываются под личинами друзей Леса, для отвода глаз выращивают елочки и окучивают картошку, а в свободное время... о-о-о, в свободное время... с этого дня я читаю только техпаспорт на радиотехнику, клянусь! Я сидел и проклинал все на свете, а они зырили. Черепа.
- Ну и кто из вас Дэн Рола?!
Кости, к счастью, не ответили. Я скользнул по ячейкам полубезумным взором, и вдруг один из черепов сверкнул глазами.