- Делай, что я тебе говорю! Я - целительница! И я говорю...
- Дура!
- Я - дура?!
Кактус схватил девушку за шкирку и легко отшвырнул в сторону. Я выхватил из-за голенища нож и выставил его перед собой.
- Не подходи.
- Издыни, - безжалостно велел борец с нечистью.
Я б с радостью, да не умею. Как же глупо - с жалким ножиком против алебарды...
- Н-нет... не надо...
Боевой топор сверкнул и навис надо мной, как закон кармы над беспечным грешником. Только бы это было не очень больно...
- Проклинаю тебя! - бешено заорал я и вслепую махнул ножом. Лезвие наткнулось на что-то, едва не вывихнув кисть, и повело руку вниз; я разжал пальцы.
Бесшумно стукнулась об пол выроненная алебарда. Друид пошатнулся, зажимая пальцами рану на правом боку, медленно опустился на колени.
- Ой-ей... - Крапива зажала рот и с ужасом попятилась.
Я тупо уставился на окровавленные ладони.
Вот же пропасть... я же не сделал ничего непоправимого?
Правда?
***
Золотистый свет безмятежно переливался между стройных белых колонн, на блестящем полу играли солнечные зайчики, и даже музыка под высокими сводами поменяла настроение и стала наигрывать что-то бравурное.
Музыке было хорошо, залу было хорошо, и колоннам тоже было хорошо, и только мне, как обычно, было плохо.
Друид скорчился на полу, прижимая ладони к правому боку. По зеленой ткани, вокруг рукоятки ножа, быстро расплывалось пятно; кровь текла между судорожно сжатых пальцев, расплывалась по полу, темная, почти черная. А я, как нетрудно догадаться, стоял столбом и смотрел.
Что же делать, что делать? Вытащить нож? Я потянулся к гладкой серой рукоятке, но испуганно отдернул руку. Или нельзя? Или надо остановить кровь? Или нет? Или как? О, карма моя!
- Уберись! - рявкнула Крапива, отталкивая меня в сторону.
Ну и правильно, постою в уголке и помолюсь. Говорят, порой помогает. О, Небеса, за что вы так со мной?.. Что? Не о себе молиться? Кактус, скотина, не смей подыхать, меня же ваше братство закопает...
Мне было страшно.
Где-то в глубине души я почему-то не сомневался, что когда все это закончится - а оно должно закончиться хорошо, не могу же я бегать всю жизнь! - я вернусь к жизни нормального добропорядочного и законопослушного гражданина и забуду прошлое как кошмарный сон. Все обязательно будет хорошо. Обязательно...
Сбивчивый шепот умолк. Целительница отняла руки от раны, пощупала пульс, покачала головой и поднялась на ноги.
- Ну и зачем ты его убил?- мрачно спросила она.
Так вот. Не будет.
- Убил? - беспомощно переспросил я.
- Нет, Кактус сам себя прирезал.
- Я убил?..
- Я! Кто его ножиком пырнул, а?
Я возмутился:
- А кто его прямо на нож толкнул, Великий Дух?
Крапива открыла рот, готовясь возразить...
- А... а ведь правда, - неожиданно согласилась она, и тихо и испуганно прошептала: - Лоза, что же теперь с нами будет?
Не паниковать. Только не паниковать. Что будет? Я скажу. Если пропажу одной черепушки с заброшенного кладбища никто бы не заметил, то пропажу Кактуса, увы, не заметить сложно. Друиды начнут расследование, поболтают с деревьями, пообщаются с грибницей, раскроют горькую правду, и прощай, Лоза. Отныне мне ни будет ни сна, ни покоя. Каждая травинка, каждая мушка, каждый цветок станет угрозой; я превращусь в изгнанника, вынужденного весь остаток жизни прятаться по самым дальним и мрачным углам, а так как в самых дальних и темных углах дополна своих, темных и злых обитателей, то делать мне это недолго. И помощи ждать неоткуда - мой опекун связался с нежитью, а Эжен считает, что предатель - ха! - я.
После такой подлости охотнику на выдуманных монстров можно уходить с чистой душой, легким сердцем и чувством выполненного долга. Добился-таки своего.
- Меня выгонят из братства... - монотонно заговорила девушка.
- А меня казнят.
Небеса мои, да как я мог, как я осмелился надеяться, что благополучно отделаюсь от Дэна Ролы, и никто никогда не узнает о нашем маленьком сговоре?
- Отменят все посвящения...
- А меня казнят.
Не паниковать? Да ладно, чего уж там. Можно и по зальчику побегать, с воплями "за что?!", хуже-то не будет...
- Лишат звания целительницы...
- А меня...
- А тебя казнят, - Крапива уткнулась мне в плечо и разрыдалась.
О, ягода-малина, дух осины и священный подберезовик! Нет, не надо истерик! Как же я теперь буду бегать по залу и рвать на себе волосы?
- За что судьба так жестока ко мне?
Ч-ч... что? Это же мои слова!
- Перестань, - я осторожно встряхнул целительницу, пытаясь привести в себя. - Не будут они это делать. Это же просто случайность.