Фольклор, однако. Прервав бодрый речитатив, целительница провела лезвием по ладони и отчетливо произнесла:
- Духи земли и неба, услышьте мои слова. Клянусь, что сохраню тайну. Аммо!
Я царапнул руку чуть повыше старых порезов - один лес, под бинтами не видно - и повторил:
- Пред вечными и всевышними Небесами клянусь...
Говорят, что Небеса уже давно на всех плюнули, и только Зверь, который в Бездне, все видит, все слышит и все запоминает. И ему по нраву любые клятвы - и выполненные, и нет, потому что любое обещание тяжелым грузом ложится на душу и путешествует с тобой по всем воплощениям, вместе с друзьями, врагами, родственниками и невыполненными делами. И вся эта компания дружно тащит тебя вниз.
- Наверное, его надо вернуть обратно? - я безо всякого энтузиазма кивнул на череп и кратко описал, как встретился с Дэном Ролой, и к чему это привело.
- Я считала, тебя нанял кто-то из колдунов... - задумчиво протянула Крапива. - Ну, Лоза, наломал ты дров. Нужно было сразу рассказать все нам. А теперь что толку, если призрак уже на свободе? Он продолжит тебя преследовать.
Последнее, что я бы тогда сделал - стал бы рассказывать подозрительной компании неведомо кого о сделке с призраком давно погибшего ниморца.
- Тогда давай его уничтожим. Рола обретет покой, все счастливы.
Друидка подняла череп:
- Ты уверен?
- В чем?
- В том, что он желает исчезнуть. Они, призраки, не особо спешат на тот свет, раз болтаются на земле. С этим надо разобраться, - наконец решила она и убрала череп в сумку. - Одно дело - помогать врагу, другое - раскрыть заговор злых духов. Ты только представь, что будет, если все души, что сковывает Ниморский Лес, разом вырвутся на свободу!
Я представил, и это понравилось мне еще меньше, чем черепа в зале. Катастрофа, сравнимая с нашествием умертвий.
- Идем, - позвала друидка. - Скоро рассвет.
- Э-э-э, мы не должны его похоронить? - я махнул в сторону Кактуса.
- Лес позаботится о нем.
Хорошо, Лес так Лес, некромантия здесь в почете.
Через десяток шагов я не выдержал и оглянулся. Зал ничуть не изменился: переливы золотого света, мозаики... На широких плитах одиноко валялась алебарда. Кровавый след тянулся от стены и неровным зигзагом заворачивал за колонны.
Я отвернулся и запретил себе вспоминать.
Постепенно золотой свет начал тускнеть. В темноте растаяли мозаики, стены, белые тонкие колонны; залы погрузились во тьму, и я не заметил, когда в лицо дунул прохладный свежий ветер, а над головой загорелись неяркие мерцающие звезды. Вокруг простиралось белое - в темноте скорее серое - одуванчиковое поле.
Некоторое время мы шли в молчании, погруженные в собственные мысли.
- Интересно, какую роль в клятвах играют слова?- спросил я, размышляя отчасти о Дэне Роле, отчасти о собственном опрометчивом обещании одним махом решить все проблемы. И ниморский могильник, и странный дом поблекли и превратились в расплывчатые видения, о которых я и сам не мог сказать, были они или не были.
Друидка смущенно кашлянула:
-Мой заговор верный, мне его бабушка рассказала. Только нужно, чтобы заклинатель был хоть немножко магом. Ну, ты понимаешь. А Клен не верит, - пожаловалась она. - Он хотел стереть тебе память, как все закончится.
- Стереть память? - мечтательность разом улетучилась. Так вот почему Клен такой спокойный все время. - А голову отрубить он не хотел? Эффект-то тот же!
- Теперь этого не произойдет, - уверенно ответила Крапива. - Ну, если мы добудем яблоко.
- Чем оно так драгоценно? - раздраженно осведомился я. - Съешь и станешь властелином всех жучков и паучков?
- Да упаси тебя духи, - ужаснулась целительница. - Потравишься к лешему.
Ах да, ниморцы же растили.
- И какой от него толк?
- Из яблока с волшебного Древа может вырасти новое Древо, - конспирологическим шепотом поведала Крапива. - Знаешь, почему Энгель так бесится? Потому что у северных Древа нет.
Я скептически хмыкнул. У Марии Энгель и леса как такового нет.
- Скажи-ка мне лучше, чего боится Лес?
- Железа, огня, черной магии, - перечислила целительница. - Только железо без заклинаний бесполезно, огонь нужен очень сильный, а черную магию без мага не найти...
Не найти?
Ночь уходила; пропадали звезды, и небо на востоке постепенно светлело, и сумерки редели, открывая темную полосу леса. Прямая дорожка вела с запада и резко обрывалась на границе с полем; и от вида этой дорожки сетования, чего ради Сона вел меня тропами такими же неисповедимыми, как пути Ниморы в истории, исчезли сами собой.