- Зачем?
Колдунья подвисла. Таких вопросов в мире черного мага просто не существовало.
- Разве ты не ненавидишь живых?
- Мне все равно.
Голос Ильды впору было мазать на хлеб:
- Ах, Град, если тебе все равно, что делать, то почему бы не сделать то, что хочу я?
Пофигист с кризисом целеполагания смерил ее усталым взглядом и тускло повторил:
- Зачем?
Беда придушенно хохотнул. Шадде яростно сверкнула бирюзовыми глазами и туман прорезал серебристый росчерк бритвы:
- Все, я хотела по-хорошему! Оживляй, или я его убью!
- Эй, Ильди, что ты тут своим ножичком размахалась? - возмутился едва успевший отскочить Беда. Я скосил глаза на замершее перед лицом острие и поморщился. Опять двое психов обижают чужие жизненные установки, а крайний кто? Лоза.
- Вы без меня никак свои проблемы не решите?
Голос разума среди карнавала безумия услышан не был.
Белобрысый мертвяк пожал плечами:
- Жизнь - это страдание.
Судя по перекошенной физиономии синеглазой нежити, ей хотелось то ли порвать гостя на клочки, то ли пойти утопиться вторично. И что жизнь - страдание, она поверила на все сто процентов.
- Ты же пришел его спасти?
Град удивился. Правда.
- Да?
Ильда подняла очи к потолку и взвыла:
- О, мать моя Шовалла, за что, за что это мне?!
- Я не собираюсь никого спасать, - конкретизировал Град. - По крайней мере... пока не узнаю, нужно ли это.
Я нервно вздрогнул: он смотрел на меня, Беда смотрел на меня и даже начавшая что-то догонять утопленница смотрела на меня.
- Ты хочешь жить? - в лоб спросил Град.
- Т-ты и сюда шел... чтобы это спросить? - и тут я сел на доски на начал смеяться. Мда. Шовалла и Нимма, а мне-то за что?
Некоторым людям просто противопоказано иметь благие намерения. Они, эти люди, понятие блага как-то чересчур превратно понимают. Вот Град. Мог ли я предположить, что за тихим и мирным обличьем скрываются настолько гнусные помыслы? Мог ли я предположить, что существо, которое я спас, способно на такую низкую подлость? Ударить в спину, плюнуть в душу, попрать веру в человечество... да не простят его Небеса. Совершить такое... взять да и перевалить на меня ответственность.
Чудовище. Мне, между прочим, как-то и без нее неплохо жилось.
Итак, если я отвечу "да", то этот самый Град, умертвие с мутным даром заставлять окружающих плясать по своей указке, прикажет паре десятков мертвяков продрать глаза, и толпень нежити по командованием утопленницы по кличке Бритва устроит веселую жизнь городам от северных болот... до южных, хм, тоже болот. А мое имя, ясен пень, грустные человечки проклянут в веках. Если же я скажу "нет" - то веселая жизнь будет устроена здесь и сейчас, но только мне. Какая-то хилая альтернатива. Определенно, нет в жизни ничего светлого и доброго. Одно отсутствие. Вот только вид Зверя-из-Бездны как-то... э-э-э... не придает уверенности, что после ее окончания будет лучше.
Я прикрыл глаза, с обреченностью понимая, что не раз раскаюсь в принятом решении.
- Нет.
Карма. Уже раскаиваюсь.
- Ну и дурак, - прокомментировал Беда.
Ильда посмотрела на меня чуть ли не с материнским умилением:
- Ах, друид. Все так говорят. Поначалу.
- Можете мне угрожать... пытать... резать на части... морить голодом... - к концу списка твердая решимость стала напоминать лаборатории: от них обоих не осталось камня на камне, и последняя фраза прозвучала как-то не совсем убедительно: - Я не стану причиной второго нашествия!
Я сложил руки на груди и мрачно уставился на проклятую троицу, заранее ожидая какую-нибудь уловку, способную поколебать мою несокрушимую уверенность, непоколебимую твердость и самоубийственную самоотверженность... Нет, хватит. Я больше не пойду на поводу малодушия...
- Хорошо, - сказал Град.
Холод. Легкое прикосновение ко лбу. Тело становится легким... легче пуха... и я кулем оседаю на доски, погружаясь в водоворот красок, тускнеющих с каждым мигом.
От гулкого рева, казалось, задрожала каждая жилка, а водоворот живенько распался на ворох цветных мазков. Вот стена. Разнесенный в щепки настил. Доисторическая серебряная змеюка... что?!
Громадное и одновременно изящное создание покрывала блестящая стеклянная чешуя, переливающаяся всеми оттенками от небесной лазури до глубокой синевы. Полупрозрачное тело свивалось в мощные кольца, сдавливая тонкую человеческую фигурку, насаженную на острые шипы. По просвечивающим лезвиям, пачкая гладкую чешую, стекала совсем обычная красная кровь, капая в воду.