- Ты хотел его убить! - проклокотал голос, ревущий, как бурный горный поток. - Почему?!
Да, какого фига? Я тут собой жертвовать изволю, а этот монстр... Тут я наконец утвердился на ногах и понял, что упустил единственный шанс покинуть сей мир быстро и безболезненно. Карма! Это твои происки, кривой закон неправильной природы!
- Лоза, как тут стало весело с твоим появлением, - восхитился Беда. - Не то, что раньше - тишь да гладь.
Приграничник полностью придерживался принципа, что господа пускай себе хоть по потолку скачут, а умный человек постоит в сторонке и посмотрит бесплатное развлечение.
Град висел себе на шипах, проткнутый насквозь, с таким же безразличным лицом, с каким влачил это жалкое существование вообще. Немного портила вид кровь, сочащаяся из уголков рта, но голос умертвия звучал все так же ровно и ясно:
- Это мой долг... мое дело, - поправился он.
- Вот уж нет, милый мой, - промурлыкала Ильда. - Теперь наше.
"Мое", как известно, для черного мага категория весьма расплывчатая - существует до тех пор, пока не появится кто-то более сильный.
Град перевел на нее ледяной пронизывающий взгляд и произнес, словно не мог взять в толк, чего здесь неясного:
- Он желает умереть.
- И что с того? Думаешь, я позволю ему так просто сбежать? Мне будет грустно, ох, так печально! Друиды - такие упертые фанатики... с ними так сложно... Я хочу увидеть, достанет ли у него сил славить Лес, когда я натяну его кожу на раму...
Какая кожа, какая рама? Это же иносказание, верно?
Беда спрятал лицо в ладонях, выдавив "и с кем приходиться работать?".
- Идите в Нимму, - огрызнулся я вместо уже заготовленной речи на тему "Великий Лес всегда со мной".
- Тогда я уничтожу то, над чем ты трудилась все эти годы, - не менее доброжелательно сообщил Град. - Выпью жизнь из твоих творений.
Так. Не понял. Я тут решил геройски погибнуть, а эти двое здравомыслием обойденных спорят, как именно? Нет, не так это мне представлялось...
Змей шевельнулся, пустив по чешуе бирюзовую волну, и сдавил кольца так, что послышался хруст. Как показывает практика, даже у умертвий нет приема против пресса. Или большой соковыжималки...
- Не сумей-йеш-ш-шь.
Град через силу усмехнулся; от его неестественного спокойствия становилось жутко.
- Уверена? Вода придает тебе сил, но за всем сразу не уследить. Каково бояться сразу за две цели, а, хранительница?
Шадде нервно облизала губы; серебряная бритва в ее руке нервно подрагивала. Конфликт личных желаний и общественных нужд набирал обороты.
- Как тебе понравится, если я вырежу его глаза прямо сейчас?
Карма! Я вморозился в настил, невероятным усилием воли сохраняя на лице презрительное равнодушие. Оно, это равнодушие, тоже там застыло в столбняке.
- Эй, Ильди, ну куда ты гонишь? - Беда решил, что пора бы внести свой вклад, и помахал рукой перед нежитью. - Серьезные дела второпях не делаются.
А вот это надо было припомнить еще до нападения на Город-на-Болотах с устаревшим оружием.
- Беда, т-ты это о чем? - его вмешательство я принял почти с благодарностью: увлеченные обменом угроз умертвия могли зайти слишком далеко.
- Лоза, - черный маг проникновенно посмотрел на меня. - Великий Лес - это хорошо. Это просто замечательно! Но твоя жертва пропадет впустую. Мертвяки - оживут все равно, пусть не так, как хотелось бы... Ты здесь человек случайный. Зачем тебе все это? Подумай хорошенько.
- Не мешай мне, - прошипела Ильда. - У меня в коллекции еще не было таких ярких и чистых экземпляров!
Не знаю насчет чужих глаз, но очки бы ей не помешали точно.
- Пожалуйста, нежить. Вперед. Будет что вспомнить в шахтах, потому что больше трюк с нападением на колдунов повторить не получится. Неравный размен, но что уж...
Хотя... черные маги на ошибках не учатся...
- Дух Шоллы, что за удовольствие кого-то мучить? - возмутился черный маг. Для самого себя любимого Беда стоял вне добра и зла. - Время, Ильда, время! Дай друиду возможность еще раз все взвесить. М, тебе что важнее - месть или дело?
Это для колдуньи-то? Конечно, месть! И громкий хруст возвестил о том, что Шадде уже слегка переувлеклась. Стеклянная змея рассыпалась на куски; в тех местах, где чешуи коснулась кровь умертвия, ветвились глубокие трещины, буквально расколовшие брошенное на произвол судьбы творение. Вихрь блестящих осколков обрушился в воду, и Град, оказавшийся на самой вершине сияющей горы, смотрел на Ильду все тем же неживым и механическим взглядом.
- Меньше всего я хочу с тобой сражаться, Капля. Надоело.
Нежить крутанулась на месте, кусая губы и оглядываясь то ли на превратившуюся в крошево змею, то на Беду, то на меня, а потом высокомерно снизошла: