Плевать. Сил на злость уже не осталось, и гораздо больше меня занимало другое: я уверен, что тогда, на озере, видел магистра. Он не стал мне помогать... Не смог - или не захотел?
Не выйдет из меня разведчика в ниморских застенках. Где твоя гордость, Лоза, где нерушимое спокойствие, несгибаемая твердость и желание умереть с именем Родины на устах? С именем Родины, я сказал, а не сожалениями о бесславно загубленной жизни! Как-то все... не так. И осознание собственного духовного величия как-то не греет. Мне было холодно, плохо и очень тоскливо, и вовсе не хотелось умирать. Ни за идею, ни за мир во всем мире.
Конечно, все это время можно было посвятить разработке плана побега, но вот проблема - что план, что побег, разрабатываться не хотели в упор. К примеру, проколупаю я в стене дыру... и через пару недель останусь без пальцев. Мда. Вот если бы была возможность согласиться, а потом как-то обмануть умертвий... Шансы малы, но здесь, в камере, их нет вообще.
- Хорошо, - с долей неуверенности провозгласил я. - Эй, там, я согласен.
Назовем это первым пунктом. Надо же с чего-то начинать? По крайней мере, хоть он-то сработает.
Я подождал еще немного и громче повторил:
- Оглохли, что ли? Согласен, говорю.
Никакой реакции. Так, не понял...
- Эй, колдунья топленая!
В груди появился тошнотворный холодок. Неужели я опоздал, и мертвяки дружной толпенью уже идут к Илькке?
- Выпускай меня отсюда! - я со всей дури влепил кулаком по стене. - Мы так не договаривались!
Меня что, забыли? Да это же... это же... это нечестно! Спокойно, спокойно. Гордо реет над полями высоко ниморский флаг, дали магам катапульту - вот и реет... А-а-а!!!
Охрипнув от криков и содрав руки до крови, я забился в угол и замер, уставившись в пространство невидящим взглядом. Карма. Это не может быть со мной. И если факты не согласуются с гипотезой, то к демонам такие факты... Ничего, Лоза, вот скоро захочется есть, и начнется самая веселуха.
Зверь-из-Безды, жестокий и милосердный властелин! Глаза твои - что звезды на небесах, клыки твои белее снега и острее атомарного лезвия, ты - хозяин всего сущего, повелитель душ и судеб, щупальца твои длинны, а улыбка широка... это даже не от уха до уха, это почти вкруговую... Не оставь взывающего к тебе в горести, не оставь кающегося без ответа. Яви милость твою сбившемуся с пути... я буду в тебя верить, я сделаю все, что ты пожелаешь, убью кого-нибудь, буду приносить тебе жертвы, стану твоим самым верным и лучшим слугой, только помоги мне!
Я раз за разом шептал эту немудреную молитву, в детской уверенности, что если очень-очень во что-то верить, то оно произойдет, и настолько увлекся, что не заметил, когда мир действительно начал меняться. С тихим скрежетом на противоположной стене появилась светлая полоска, и в потоке ослепительного сияния, хлынувшего в камеру, на меня снизошла божественная милость.
Темная фигура в ореоле неземного света протянула мне верхнюю конечность с кинжалом...
- Ты пришел, мой господин! - со слезами благоговения на глазах взвыл я. - Дай же мне маску и жертвенный нож!
Господин как-то странно поперхнулся, зачем-то спрятал священное оружие за спину и сумрачно осведомился:
- А маска-то тебе зачем?
Я остановился прямо посреди монолога "надо ли тебя немедленно нарисовать на потолке, или ты возрадуешься уже тому, что я этого не сделаю?". Не понял - мне столько народу ее предлагали, а теперь извини, дефицит, надо было брать, пока дают?
- Т-традиция же! - все люди как люди, а я опять как последний неудачник: ни маски, ни ножа. - Демоны... то есть твои слуги только по ним и различаются... Т-то есть я хотел сказать, что они все индивидуальности, ха, да как же можно их спутать! Но на вид - медузы медуза... блин.
Незнакомец, с каждым мгновением утрачивающий мистический ореол, оглядел камеру и обреченно вздохнул:
- Ты что, уже и тут всех достал?
Есть в мире нечто постоянное и неизменное. Куда бы ни занесла меня неотвратимое и несправедливое возмездие кармы, в темные леса, глубокие подземелья или даже за грань, найдется один человек, которого понесет следом. Исключительно чтобы схватить за шкирку и приволочь обратно, к ногам обожаемого учителя.
Я моргнул, прогоняя слезы, и робко произнес:
- Э-эжен?
- А ты думал, что убежишь? - надежда и опора всего западного края смотрел на меня с верхней ступеньки с полным торжеством от выполненной работы. Ну а то, куда работа завела его в процессе, значилось последним в списке. Для логова нежити заброшенные лаборатории все больше и больше становятся чересчур оживленными и недостаточно заброшенными; какая-то странная пропускная система у местного защитного круга...