Все в норме, все в норме, все плохо, все в норме. Я ведь предполагал нечто подобное. Сначала аура насыщается энергией, строится искусственная защита, потом все это поддерживается за счет вливания магии донора. После превышения лимита ассимиляция прекращается... Вшитая защитная конструкция сама по себе стабильна, но постоянно подвергается воздействию внешней среды, а собственных сил не хватает, чтобы ее поддерживать...
Временная разовая мера. Мало того, что эти психи от науки делали из нас энерговампиров, так ведь еще не доделали!
- Но я же... я же еще...
Он мог ошибиться. Да, наверное, он что-то понял не так. Карма, мне, мне нужны эти отчеты! Что вообще выпускник техучилища, не отличающий экзогенные потоки от эндогенных, может понимать в магометрике?
- Вряд ли тебя можно назвать удачей, - Эжен презрительно посмотрел на меня сверху вниз: - Как учитель и предполагал, сейчас ты распустишь сопли и будешь ныть.
Эти люди так хорошо меня понимают... А теперь больше всего хотелось засветить кулаком в эту самодовольную морду, но я сдержался. У меня такой самоконтроль, да. И такой рост, что придется прыгать.
- Так. А ты уже придумал, как мы будем отсюда выбираться? Через границу не пройти, связи нет, остается только ждать, пока нежить о нас не вспомнит, - я покосился на застывшее озеро. - Или не вспомнит, если сразу уйдет через пещеры. И что тогда? Загнемся тут от голода? Слушай, Эжен, а давай подожжем что-нибудь - вдруг тут поблизости разумная жизнь...
Хотелось бы познакомиться, а то ни разу не встречал.
Ученик замер, механически кивнул сам себе, порывисто встал и направился прочь от берега.
Пещеры. Точно. О, Зверь-из-Бездны, что ты так меня ждешь в гости?
- Нет, нет, нет, - я догнал его и загородил дорогу. - Ни за что. Никогда. Обратно. Я. Не полезу!
Неужели я настолько его достал, что он готов сбежать к нежити?
Белый маг отодвинул в сторону свисающие с перекрытий стебли ниморской лозы и спокойно прошел мимо:
- При чем здесь ты?
Я оцепенел на миг, не ожидая такой подлости, а потом бросился следом, мгновенно запутавшись в зеленой душегубке, только что притворявшейся невинной занавеской.
- Ты собираешься меня здесь бросить?!
Наедине с этим отродьем фотосинтеза и Бездны? Да отпусти меня, нечисть драная! Как ты смеешь, я же твой повелитель...
Вот почему у кого-то жизнь - легкая прогулка, а у меня - вечный бег на выживание сквозь полосу препятствий? Ученик магистра шел сквозь развалины так уверенно, как будто провел тут всю жизнь, а я плелся следом, собирая на себя все ямы, путаясь в ниморской лозе и последовательно призывая чужой здравый разум, Зверя-из-Бездны и на помощь. В историческом разрезе от Холла Томаи остались одни проблемы, а все остальное укрыла ниморская лоза и аномальная трава в рост человека. Они заодно, я уверен. Да тут заговор! Лес и Нимора объединились против меня...
- Ты не можешь этого сделать!
- Почему?
- Тут опасно!
- Разве тебе что-то угрожает? - Эжен пересек дорогу (короткая передышка перед новым испытанием) и вновь углубился в заросли. Счастливая звезда лунатиков, безумцев и белых магов светила ему в пустоте транса, не давая сбиться с верного пути.
Я раскинул руки, пытаясь охватить масштаб угрозы, и случайно попал по вылетевшей из засады стрекозе:
- Они, все!
- Не пугай зверюшек.
Зверюшек? Да я об нее руку отбил...
- Ты же белый маг!
- А ты друид.
Карма. Припомнил-таки.
От плана, по которому строились лаборатории, осталось не больше, чем от самих лабораторий. По крайней мере, я не улавливал никакой логики в то тут, то там раскиданных зданиях, а потом трава поднялась еще выше, надолго затмив белый свет. На первую яблоню я наткнулся случайно, налетев на полусгнивший серый ствол и перепугавшись до полусмерти, а потом вестники передовой селекции стали попадаться все чаще. Шовалла - Яблоневый Сад - оправдывала свое название. Так и виделось, как ниморские ученые прогуливались под сенью своих бесчеловечных экспериментов и обсуждали, чтобы такого еще сотворить на память потомкам. Вот только искореженные высохшие деревья были мертвы; в отличие от тех, что росли за границей, они никогда не цвели и уже не зацветут.
Рощицу я преодолел с рекордной скоростью, отцепляя от одежды репейник, выцарапывая из волос пушинки и отплевываясь от горького сока. Такое ощущение, что вся живая природа разом прониклась ко мне теплыми чувствами и мечтала отхватить себе на память хоть кусочек. Следующий дом выступал из зеленого месива как величественный утес; одна сохранившаяся светло-сахарная стена поднималась на два этажа, глядя на заросли дырками окон. На серые кирпичи не польстился даже универсальный ниморский сорняк, и это значило, что за ними жизни нет вообще.