- Почему она здесь? - резко спросил Беда за спиной.
Не сказать, чтобы я уж слишком хорошо запомнил рыжую подружку в колдуна. Она так и осталась чем-то ярким и голосящим, но после нашей последней встречи добавился привкус горечи. Как-то совсем не весело жить, зная, что потом тебя просто перешагнут.
- Колючка и Смерть вернулись, чтобы спасти тебя.
Черный маг издал придушенный звук, напоминающий всхлип. Ну что же, вышло это вполне скептично:
- Ты ничего, совсем ничего не знаешь.
- И не хочу.
Не-е-ет, упаси меня Зверь, только не надо подробностей. Не надо калечить мою юную психику такими откровениями.
- Чего ты добиваешься? - заклинатель приблизился; по позвоночнику скользнул холодок, но я не обернулся. Ему нужны ответы - и он их получит. Всему свое время.
- Чтобы вы сейчас задавались вопросами...
А если придумаете отгадку и мне скажете - и вовсе замечательно. Мне не поверили, а зря.
- Никакой реакции, - я помахал рукой перед ничего не выражающим лицом и со вздохом опустил плечи. Умертвие была похожа на фарфоровую куклу, на марионетку, оставшуюся без мастера. - Какая разница? У меня ничего не вышло. Фигня эта ваша память.
Честно говоря, сейчас мне хотелось по примеру Града лечь на пол, сложить ручки и объявить: "Я устал. Отвяньте от меня все". Но я не был бессмертной нежитью, и потому приходилось продолжать барахтаться... хоть как-нибудь.
- Память - это сила, - тихо возразил мой собеседник. - Память - это нить, которая привязывает неживых к этому миру. И если у тебя в руках кончик этой нити, то это власть... Но Ильда сильнее.
- Да? Как интересно, - я отошел к шкафу и открыл дверцу. Шприцы, микстурки, таблеточки с истекшим сроком годности... Интересно. Вот что имела в виду Шадде, намекая на наше знакомство с Градом. По идее, этот тип должен с меня пылинки сдувать... ага, разбежался. Не знаю я его. Да и вообще, он погиб как раз перед тем, как магистр меня усыновил.
Кхм. А вот это не есть хорошо, совсем не есть хорошо такие совпадения.
- Никто их не просил...
Я зарылся в соседний стеллаж и вытащил из-за него пожелтевший плакат, призывающий к бдительности. Ну что же, внутренний враг, по представлениям ниморцев, выглядел вполне внушительно.
- Я не хотел его убивать.
План эвакуации треснул и разорвался на две половинки. Вслед за ним последовал держатель с пробирками, со звоном улетев на пол, а потом опасно покачнулся весь стеллаж.
- Если бы я хотел его убить - то не промахнулся бы.
В окружающей меня пустоте, казалось, нечему было болеть. Все это фигня, на самом деле. Нам всем суждено заплатить за свои ошибки.
- Я же предлагал помощь...
- Так это действительно была благодарность? Не знаю, откуда ты вычитал это слово, но лучше забудь обратно.
Эжен не мог согласиться. Это было против правил, а правила - единственное, что имело для него значение. Он понял, что обращается, уже тогда, когда не сработало ментальное внушение, сначала на туманных стражах, потом на Беде. Нарушение концентрации - первый признак. Причин множество, но одна всегда оказывается спусковым крючком... Ученик был обречен. Черно-белые сильны и очень опасны, но никто не знает, остается ли у них хоть капля разума, как и у любой чистой стихии. Наверняка, имелся другой выход. Без сомнений. Если бы я только смог его найти!
- Да пойми же ты, мне было совсем невыгодно от него избавляться! Эжен вытаскивал меня из таких неприятностей, что тебе и не снились. Он всегда был слишком добрым и доверчивым, чтобы представлять опасность...
- Эжен был принципиальным фанатиком, не прощающим предательств, - я сжал в кармане прохладную серебряную бирку и повернулся к Беде, чувствуя, как губы кривятся в приклеенной улыбке. - Он отказался тебе помогать, и не успокоился бы, пока вода не сомкнулась бы над твоей головой. Ты не мог его убить, и не мог позволить остаться в живых. Забавная дилемма, правда?
Очень глупо нападать на черного мага с голыми руками. Поэтому я сначала опрокинул на него тяжелый железный стеллаж.
...Где-то мерно капала вода, гулко отдаваясь в тишине. Грязная лужа покрывала уже весь пол, и в ней по неведомым маршрутам степенно дрейфовали всякие банки-склянки. Я лежал, болтая ногой в воздухе и закинув руку за голову, и меланхолично рассматривал железного паука. Валяться на операционном столе действительно оказалось не столь неудобно, сколько непривычно.