Предчувствия подтвердились: в землю аккуратно были вкопаны железные прутья с десятью перекладинами на каждом. Погребальный знак Лестницы Постижения, как и пирамидка.
— Чего стоим, на что глядим? — сзади неслышно подобралась Крапива.
— Это те, кто не дошел, или те, кого здесь принесли в жертву? — без обиняков начал я.
— Ну, Лоза, ты скажешь, — слегка обиделась она. — Ну да, там кости. Но они не страшные! Уже. Кто тут… Холья Юммо? А, читала их отчет. Лозу посадили, молодцы…
— Кто? — с ужасом переспросил я, теряясь между видений, навеянных фразой "Лозу посадили" и восхищением ниморцами, которые даже после повторного погребения ухитрились написать о нем отчет и разбить на могиле клумбу.
— Наша четвертая ветвь. Свет-во-мраке. Несли тела в Ниморский Лес, а он возьми и закрой врата.
— Крапива! — взвыл Кактус.
— Ой, я что-то не то сказала? Прос-с-стите.
— Какие тела? — безжалостно переспросил я.
— Ну, Всеединое Древо посылает поисковые отряды, ты знаешь? — невинно округлила глаза друидка. — Мы хороним погибших на войне.
— Здесь?
— В Ниморском Лесу. Нимма, значит, для ниморцев.
Вряд ли соседи имели в виду именно это…
— Врата? Те самые, в которые требуется пропуск?
— Южные врата, — целительница ткнула пальцем в дуб.
— А почему…
— Крапива!
— Молчу, молчу, — Крапива развела руками. — Производственная информация, понимаешь.
— В любом случае, Лоза, тебе не стоит об этом беспокоиться, — прохладный голос, раздавшийся прямо из-за спины, заставил меня подскочить. Клен кивнул в знак приветствия и бросил на целительницу предупреждающий взгляд. — Это внутренние дела братств. Так, Крапива?
— Они постоянно меня тиранят, — вполголоса пожаловалась девушка. Светловолосый друид сделал вид, что оглох; Кактус предусмотрительностью начальства не обладал:
— Если не заставлять тебя хоть иногда умолкать, ты будешь говорить вечно.
— А от тебя годами слова хорошего не дождешься!
Я сочувственно посмотрел на Клена. Бедняга.
Реньевцы вновь чего-то ждали. Оказалось — пока Черная Смерть налюбуется своим отражением в озере и соизволит присоединиться к команде. Колдун прошел мимо с непонятно-мрачным видом, бросив на меня до крайности подозрительный взгляд. Нет, мне больше нравилось, когда окружающих он просто не замечал. А то ощущение, что он меня как свидетеля придушить хочет.
Небеса знают, чего мне стоило не выдать той бури эмоций, что бушевала внутри. Думай, Лоза, думай. Никто не утверждал, что экспедиция из Локка Новы тащилась в Город-на-Болотах в полном составе; смотритель упоминал, что они просто занимались колодцем. Отряд Дэна Ролы принадлежал Шовалле; в последний год войны осталась только одна лаборатория — главная. Можно ли предположить, что между объектом и Холла Томаи шла прямая дорога, по которой друиды и увезли тела через лагерь, тогда еще не оккупированный Марциусом? Даже если путь далек, нужно учитывать истерию, охватившую тогда страну. Лучше иметь дело со сложностью транспортировки, чем с бессмертной нежитью.
Небеса мои, вы выполняете не те желания. Мне нужна не могила, а чтобы ниморец взял свою клятву и куда-нибудь с ней подевался. Теперь я четко сформулировал? Вы меня слышите? Вы же учтете в следующий раз, правда?
Как же было проще, когда можно было оправдаться неведением и ничего не делать.
Друиды почтительно расступились, образовав неровный полукруг. Блин, а я опять в первых рядах. Задумался.
Черная Смерть встал напротив сплошной стены елок, сложил руки на груди и уставился на лес фирменным убийственным взглядом. Лес не испугался. Фанфар и ковровой дорожки ныне приблудным магам не полагалось.
А зря.
Колдун неспешно достал из куртки старый ржавый ножик с обломанным почти у рукояти лезвием и резко воткнул его в землю. И что… Во имя здравого разума!
По ушам ударил многоголосый вой. Земля вокруг ножа забурлила, и из ямки начал бить кровавый родник. Деревья ломал и гнул невидимый ураган, лоза скатывалась и утягивалась внутрь леса, как будто невидимый великан разжимал пальцы. По листьям и хвое катились капли крови, потоки крови стекали вниз, захлестывали с головой, я захлебывался в ней, ощущая, как все глубже и глубже утягивает кровавый водоворот…
…С лазурного чистейшего неба лился яркий теплый свет. Оглушительно и многоголосо вопили птицы; легкий ветерок доносил запахи влажной земли, солнца, и сладкий, медовый аромат цветов, нежно касался лица, ерошил волосы… Из далекого-далека доносился шум голосов…