А природа казалась на диво благостна. Солнце грело тепло и мягко, по лазурному небу бежали легкие облачка, у дороги расстилались цветочные поля. Смерть сделал первый шаг (калитка упала и больше не поднялась), и множество цветов взлетело в воздух, превратившись в прекрасных бабочек, и переливающимся роем закружились вокруг колдуна, приветствуя гостя… вспыхнули и упали на землю, выслав дорожку обгорелыми крылышками. Смерть мстительно прошелся поверху.
Ниморскому Лесу давно пора понять, что черного мага он задобрит только в том случае, если сам подожжет себя с четырех сторон.
Чем дальше мы шли на запад, тем плотнее становилась серая пелена у горизонта. Небо затянуло тучами; ветер дунул прохладой и мелкой моросью. Все это напомнило мне болота, а я отныне и заочно не любил все, что хоть чем-то связано с болотами.
— Кактус бы сказал, что это я своим демоническим колдовством мешаю достигнуть цели, — я прикусил язык. Целительница, как-то незаметно вновь оказавшаяся рядом, только вздохнула. — Здесь всегда так сыро?
— Да нет, обычно так же солнечно, — рассеянно отозвалась она.
— Осень.
— Ну да, осень…
На границе тумана показался серый изящный силуэт, расширяющийся кверху. Скоро мы приблизились достаточно, чтобы я мог разглядеть большую, в рост человека чашу на тонкой ножке и резьбой по ободку. Из треснувшей стенки сосуда на землю лилась тонкая струйка чистой воды и по выложенному бирюзовой мозаикой руслу ручьем утекала дальше.
— Тут когда-то был целебный ключ, — сказала друидка. — Как те, что на том берегу озера. Там еще ниморцы санаторий построили.
Я вспомнил далеко не целебную обстановку Города-на-Болотах и уточнил:
— Когда-то?
— Тот, кто выпьет эту воду — умрет. От жажды, — с этими словами она присоединилась к Клену и Черной Смерти, уже стоящих рядом с чашей.
С той стороны скульптуры стоял забор. Типичный ниморский забор подтипа колючей изгороди, с бетонными столбами и натянутой между ними проволокой. Прямо напротив скульптуры в заборе имелись ворота без замка и засова — на их месте на каждой створке были выбиты по половинке круга. Сразу же за воротами начинался туман, такой густой, что смахивал белый шевелящийся занавес.
На заборе висели щиты, тщательно замазанные краской. Уцелевшая табличка указывала на ворота и лаконично сообщала, что там остров, на который никак нельзя без пропуска (закрашенная строчка) за подписью Всеединого Древа. Смерть разглядывал ворота с самым кислым видом. Он был колдуном без преград и любую дверь воспринимал как личное оскорбление. Белые же маги делали все, чтобы испортить ему жизнь.
— Когда-то по проволоке бежало электричество, — вздохнула целительница с глубокой ностальгией по старым временам, когда электричества было завались и бегало оно по каждому забору.
Клен приложил к рисунку круга белую узорчатую шайбу, и створки плавно разошлись сами по себе.
— Я иду с вами.
Вот за что мне нравится замкомандира — он все слышит. Хотя и вид у него постоянно отсутствующий.
— Нет, Лоза, — и в этот раз Клен витал где-то далеко-далеко. — Ты вместе со всеми подождешь нас здесь. Можешь пока отдохнуть, только воду не пей, она…
— Знаю, она несъедобная.
— Он пойдет.
— Что? — слегка удивился друид.
— Он. Пойдет, — повторил Черная Смерть. Я едва сдержал торжествующую ухмылку.
— Почему?
— Потому что я так сказал.
— Я не могу выполнить ваш приказ.
Я мысленно застонал. Вот надо же Клену показать характер именно в этот момент! Разлад между начальством номер раз и начальством номер два начался еще тогда, когда Смерть, не оценив стараний друида, вышвырнул с таким трудом добытый автомат в болото. Позже, наверное, не раз об этом жалел, но если бы черные маги думали о последствиях, то не были бы черными магами. Клен же вида не подал, но обиду затаил. Рано или поздно официальный командир и не менее официальный проводник должны были сцепиться, и отношение колдуна к пропаже Кактуса стало последней каплей.
— У нас договор, — тяжело скрежетнул Смерть.
Клен вздернул голову:
— Нас должно быть четверо, но лучше пожертвовать правилами, чем неподготовленным человеком. Это может быть опасно.
Если раньше я зло недоумевал, в чем проблема друида — он же все равно собирается стереть мне память! — тот теперь почувствовал неловкость. Искренне или нет, Клен беспокоился за меня. Видать, несанкционированная убыль личного состава действовала замкомандиру на нервы. Но для колдуна лучше бы он нашел другой аргумент.