Эй, это что, из-за меня?
— Что за… — с традиционной претензией начал Смерть.
— Господа, у нас возникли небольшие затруднения, — ровно сказал Клен, обнажая меч.
— Что случилось? Что-то приближается? — я все отчетливей слышал нарастающий шум и срежет, движущийся из глубины леса. Не нравится мне все это. Я же хотел просто устроить небольшой пожарчик…
— Он просыпается. Когда только начнется — беги, — одними губами шепнула друидка.
Лес распрямлялся и гудел, сбрасывая волшебное оцепенение. Верхушки деревьев гнулись и дрожали; рядом в вихре листьев упала отломленная ветка. Земля начала отчетливо подрагивать, как будто кто-то могучий рвался из глубины на белый свет…
— К бою, — спокойно сказал друид.
Интересно, это уже начало…
Мир полыхнул черным, перед глазами заплясали пятна…
… и рухнул вниз. Я забарахтался, прорываясь к свету, но сверху обрушилась земля, погребая под собой, увлекая в глубину, забиваясь в рот, в нос, в глаза, в горло, заваливая с головой, не давая вздохнуть, гася крик…
… Теплый золотистый свет скользнул по векам, согревая и принося покой. Тело стало легким-легким…
…
Тихо.
И еще раз тихо.
Я лежал ни жив, ни мертв, и не собирался выходить из этого состояния. Это еще ладно, если жив, а если нет? После того, как на тебя напала бешеная природа, начнешь сомневаться во всем. Одна из последних картинок, что я помню — вал из веток и листьев, накрывающий друидов с головой. Потом Смерть долбанул зелень чем-то магическим, а потом я уже ничего не соображал. Небо, я говорил, что Лес меня прикопает, но с каких это пор ты меня слушаешь?
Лоза, мы с кармой тебя поздравляем: ты жив. Хватит валяться, тащи ее дальше. Я прислушался к окружающим звукам и внезапно сквозь звенящую тишину расслышал чье-то дыхание. Тихое-тихое. И легкое, как дуновение ветерка.
Я прикусил губу и сжал пальцы так, что ногти впились в ладонь, стараясь заткнуть рвущийся из глубины души вопль. Потому что тут до меня донесся слабый запах. Сырая земля и цветочный аромат, почти перебивающий тонкий привкус гнили.
Я передумал. Я умер. Я дохлый, есть меня не надо.
Время тянулось. Воспользовавшись случаем, перед внутренним взором маршировала вся моя бестолковая жизнь. Сколько сделано ошибок… Но я же не со зла подрисовал в детстве усы Зверю-из-Бездны! Это и поминать-то нечестно. И вообще, если меня сейчас сожрут, то значит ли это, что я сам в прошлой жизни кого-то съел? Как же я в конце времен вспомню все свои воплощения? Да это же моральная травма на все бессмертие!
Что-то легкое, невесомое коснулось щеки…
А-а! Я дернулся всем телом, и большая пестрая бабочка испуганно взмыла в синее небо. Над головой качались красные бутоны тюльпанов, а я лежал на дне ямы, наполовину засыпанный землей.
Итак, я провалился, а Ниморский Лес накинулся на остальных, и в горячке боя обо мне забыли. Спасибо, что яма оказалась неглубокой, где-то по пояс, и стенки не обвалились ни сейчас, ни тогда; задохнулся бы, тут и гадать нечего.
Парк вновь стремительно окультурился. Рядом с клумбой стояла ажурная беседка, увитая плющом; идилличный уголок окружала зеленая изгородь с несколькими проемами. Я поочередно заглянул в каждый; вдаль уходили узкие коридоры со множество ответвлений. Лабиринт, однако. Похоже, у меня нет другого выхода, как надеть маску, которая, по уверениям Крапивы, даст возможность увидеть мир в другом свете.
— Эй, Сона, даже не думай чего-нибудь выкинуть, — я повертел в руках раскрашенную деревяшку, но ни с одной, ни с другой стороны дух ниморца не прятался. — Дэн Рола вряд ли обрадуется, если останется здесь навечно. И чего я перед тобой распинаюсь?
И чего я с предметами разговариваю?
— Подчинись мне, о, злобный дух, и ибо у меня череп твоего хозяина!
Мда, а у магов это лучше звучит. Я представил себе блуждания по лабиринту и решительно приложил маску к лицу.
Мир дрогнул и расцветился яркими красками. Не осталось ни кустов, ни беседки, ни неба; только разноцветные трепещущие полотнища, ленты и линии, которые сплетались, сталкивались в водовороте и расходились, перемешиваясь, но не сливаясь. Земля качнулась и поехала вниз; я парил в небе, окидывая взглядом лоскутное одеяло Ниморского Леса. Под ногами, куда хватало взгляда, раскинулась белая паутина; с юга, быстро распространяясь, ее пожирал черный клубящийся дым, а за ним расплывалось серое мертвенное пятно. Как будто на влажный лист бумаги вылили разноцветные краски — прямо карта Лозы после купания в болоте. Линии дорожек и клумб вздрогнули и сложились в четкий рисунок ниморского герба…