— Конвоируют центральных в Илькке. Намучаются они с ними…
Как — бросив нас? Впрочем, зная Эжена, рискну предположить, что он специально всех отослал — чтобы не было свидетелей родственных разборок. Жаль, что Беда не пошел с остальными. Вдруг бы милосердечники одумались, топей вокруг много.
— Там же была целительница!
— Еще неизвестно, что она за целительница, и что они за друиды, если уничтожили Древо и сожгли пол-леса, — ровно процедил ученик, дав понять, что он прекрасно это знал. — И еще неизвестно, чем она тебя травила. Сколько раз тебе говорили — не доверяй незнакомым людям.
Я в немом возмущении наблюдал, как белый маг закидывает на плечо странную конструкцию из деревянного шеста и прикрученных к нему с двух сторон железяк и хладнокровно идет к выходу.
— Т-ты уже похоронить меня собрался?
Количество планок постоянно менялось, но их же там не десять? Их не может быть десять!
— Это антенна, неуч, — оскорбился Эжен. — Прекрати ныть. Как только закончу с этой штукой, сразу же свяжусь с учителем…
— Нет!
— Боишься поглядеть в глаза человеку, которого предал?
— Он меня убьет!
— Если бы убил — было бы проще. Мастер слишком мягок и добр… простит еще, — с отвращением заметил белый маг. — Пожалуй, я действительно не стану торопиться. Не надо его расстраивать. Говорят, координатор Илькке — очень справедливый человек…
Говорят, стража Города-у-Горы со стен расстреливает тех, кто осмелился явиться без пропуска.
Я невидяще смотрел вслед ученику; перед внутренним взором, загораживая весь вид, маячил огненно-красный плакат "берегите лес от пожара", а за ним издевательски хохотали березы и ели, потрясая листьями, колючками и яблоками. Да чтоб я еще раз взял в руки спички! Я, конечно, слышал, что на воре и шапка горит, но не в таком же смысле…
— Так значит, Найджел Юстин, сын магистра из Белого Совета Александра Юстина, координатора целого региона… — задумчиво протянул черный маг, меряя меня оценивающим взглядом. — Любопытно.
Я отодвинулся, враждебно глядя в ответ:
— Катись в Бездну.
Приграничник безразлично пожал плечами, показывая, что его давно уже не задевает чужое отношение, и бесцеремонно ткнув пальцев в бинты:
— Зажигалка?
— Ч-что? Откуда ты знаешь?
Беда пожал плечами:
— Это же я ее придумал.
Сомнительное достижение.
— Но она была у Смерти…
— А пользуется Смерть, — недобро сощурившись, подтвердил он. Еще одна копеечка в копилку дружеской розни.
Занавеска колыхнулась, и в комнату бесшумно просочился ворох одежды с подносом в руках. Нда, с привычкой северян нацеплять множество черно-серо-коричневых тряпок я уже сталкивался, но обитатели Серебряных Ключей переплюнули всех, замотавшись в ткань целиком. Даже лицо жителя (или жительницы?) прикрывала черная гладкая маска, а кисти рук — толстые черные же перчатки. На подносе стояла одинокая помятая жестяная кружка, над которой курился дымок; вошедший нес ее с такой осторожностью, будто внутри была чистая кислота.
Неопознанное существо, напоминающее призрак, скользнуло вдоль стены, держась в тени, поставило поднос рядом с моей кроватью и поклонилось:
— Мы с радостью приветствуем ваше пробуждение, — его голос шелестел, как сухие листья. — Мы молили духов о вашем выздоровлении.
— Э… спасибо
Маска, прорези в которой не предусматривала проектная документация, осталась бесстрастной. Неужели Эжен всех тут настолько запугал, что жители взывают к Небесам, прося, чтобы мы убрались подобру-поздорову? Только сейчас я начал подозревать, что обстановка комнаты далеко не бедная. Ковер, радиоприемник, целая книга на почетном месте…Пусть радио не работает, и вряд ли кто из жителей умеет читать, но престиж, престиж!
Беду вежливость не интересовала даже в теории:
— Ниморский блокиратор? — заклинатель-самоучка было сунул нос в кружку, но путь ему преградила черная перчатка.
— Черный маг не должен это трогать, — в бумажном шорохе явственно проскользнули нотки угрозы. — Скверна не должна касаться священной чаши.
Беда поперхнулся и убрал руки от помятой и припорошенной ржавчиной веков реликвии.
— Принимать гостя из рода Юстин — великая честь для нашего жалкого дома, — житель с величайшей аккуратностью подхватил священную чашу обеими перчатками и с поклоном протянул ее мне. Как подношение духу, в самом деле. — Примите этот скромный дар. Это эликсир жизни…