— Его забрала Ильда — узнавай сам.
— Та-да. Проклятье. Так ты его все-таки не прикончил? Жаль, жаль.
— За что ты его так ненавидишь? — вяло промямлил я. От пары слов накатила такая усталость, будто я в одиночку вырубил весь Великий Лес.
— Ненавижу? Нет. Тут такое дело… — черный маг рассеянно уставился в потолок. — Или он, или я.
— Ты чокнутый.
— Неужели? — с сомнением хмыкнул собеседник. Как по мне, его мания преследования уже перешла в неизлечимую форму.
Занавеска резко дернулась в сторону, заставив Беду нервно вздрогнуть. В комнату быстрым шагом ворвались двое — за высоким человеком в дождевике плелся Эжен, сумрачный и, судя по всему, уже словивший головомойку за все хорошее. О, Небо. Как жаль, что пень не успел зажевать меня раньше. Именно от этой встречи я боялся, именно от нее бежал через всю страну… Но сейчас я испытывал нечто, близкое к радости. Мне надоело бегать и до жути опротивело прятаться, тем более, что дальше некуда и негде.
— Встань. Два шага назад.
Я дернулся, но оказалось, что приказ направлен вовсе не на меня. Черный маг подскочил, опрокинув табуретку, шарахнулся в сторону и только тогда встряхнулся, приходя в себя.
— Магистр Александр Юстин? — живенько поинтересовался он. — Рад зна…
— Нет нужды во лжи, — холодно оборвал его вошедший, и обернулся к ученику: — Ты с ним расплатился?
Эжен ошарашенно кивнул, и мой опекун вновь обратил гипнотический змеиный взгляд на Беду:
— Благодарю за сотрудничество. А теперь я не желаю видеть тебя рядом с моим сыном, — тут холод в его голосе окончательно превратился в вечную мерзлоту: — Ты меня понял?
— Д-да, — выдавил черный маг. Кажется, с ним еще ни разу не обращались как с вещью, чем-то, не имеющим право ни на голос, ни на собственную волю. Да я сам впервые видел, чтобы координатор говорил с кем-то настолько грубо, будь собеседник даже трижды колдун. Не то, чтобы я слишком уж часто присутствовал при его беседах с колдунами, но все же…
— Можешь идти.
Заклинатель механически кивнул и как сомнамбула прошествовал к занавеске.
— Учитель!.. — вскинулся Эжен.
— Покуда я жив, он останется в списке, — магистр смерил ученика ледяным взглядом. — Мы еще поговорим об этом, как и о том, что ты тут успел натворить. Иди.
Эжен закусил губу, словно желая что-то сказать, но промолчал и, коротко поклонившись, вышел вслед за приятелем.
— Я боялся не успеть, — мой опекун неподвижно стоял рядом с кроватью; тени вновь застилали взор, мешая разглядеть его лицо. Что там — злость, торжество? Или… разочарование?
Магистр Александр Юстин. Человек, благодаря которому Великий Лес все еще не пирует на развалинах, дома не поросли бурьяном, над остатками стены не поднялись деревья, и даже жители дальних поселений могут спокойно выходить за околицу, не боясь, что их утащат твари из чащи. Колдунов не топят в колодцах, ради будущего урожая людей не закапывают в землю живьем, все дети умеют хотя бы читать и писать, а между нами и столицей до сих пор ходят поезда. Короче говоря, координатор региона. Что я еще знаю о нем, кроме того, что известно каждому? Как оказалось, ничтожно мало. Он подарил мне имя, и только это придало тому пустому месту, которым я являлся, какую-то ценность.
У меня было достаточно времени подумать: и, если это будет последним решением в моей жизни, то я не хочу ошибиться.
— А, мастер… — я улыбнулся и попробовал помахать рукой, но не смог поднять ее в воздух. — Я рад вас увидеть. В самом деле. Я хотел бы сказать… Сказать, что я знаю вашу тайну и унесу ее с собой в могилу.
В конце концов, миру я ничего не должен.
Мой опекун сел рядом с кроватью и улыбнулся знакомой теплой улыбкой:
— Не говори глупостей, Найджел. Машину заправят, и мы поедем в Илькке. Все будет в порядке.
Так. Не понял. Мне аж в могилу перехотелось, до выяснения обстоятельств.
— Маскировка умертвий. Амулеты для нежити, позволяющие ей пройти контроль. Встроенная энергетическая матрица, копирующая человеческие биоритмы…
— Проект "Память", — с каким-то ожесточением сказал Александр Юстин. — Давно надо было уничтожить эти проклятые бумаги.
— Простите?
Магистр сцепил руки в замок и горько усмехнулся:
— Это старая, очень старая история. Мы пытались договориться с теми, кто вернулся, но разговора не вышло.
— Но зачем?!
Он стиснул руки так, что побелели пальцы:
— Тяжело терять тех, кто ушел… Смерть — жестокая и беспощадная вещь. Она не отпускает никого, — человек сидящий напротив, встряхнулся и провел ладонями по лицу. — Забудь. Поверь, это давно в прошлом. Исследования давно прекращены, архив попросили передать одни… люди, но это слишком опасные знания даже для них.