Я прикрыл глаза, настраиваясь на что-нибудь более позитивное. Мой опекун жив, в этом я уверен, а значит, что меня вытащат.
Если захотят.
Простая и холодная мыслишка маячила на краю сознания, не желая исчезнуть. Если магистр не лгал и действительно не связан с умертвиями, если ему нечего скрывать и не нужно опасаться, что я расскажу лишнее, если… Хватит. Нельзя позволять себе сомневаться. Вера — это единственное, что у меня осталось, иначе можно смело идти к Шадде — одалживать бритву. Все одно шансов никаких.
Не в силах сидеть на месте, я прошелся по комнате, пытаясь сообразить что-нибудь дельное, но без толку; идеи шустро расползались по углам, что те знаки на стенах, похожие на жирных раздавленных сороконожек. Точнее, один и тот же знак, повторенный сотни, тысячи раз. Интересно, все же, чего так сильно боится Беда? Хотя с его стилем жизни — только в бункере и жить, замурованном. И кто сказал черным магам, что ворожба помогает против расшатанных нервов? Всего-то и надо, что пить успокоительное и не призывать демонов на ночь.
Из коридора тянуло сырым зябким сквозняком; чернота лениво просачивалась внутрь вместе с туманом, оседая в углах, и даже лампочка под потолком начала как будто светить тусклее. Через пару минут я сдался и все-таки закрыл проклятую дверь, с трудом запинав куда подальше желание забаррикадировать ее намертво. Мда, мнительность заразна. Да еще эти маски… Выставка народно-сектантских промыслов на стенке изрядно действовала на нервы. И с чего я взял, что это — лица ниморцев? Может быть, это жертвы Беды, которых он заманивал в свое логово, убивал…
Ага, и еще поедал.
…и лепил посмертные изображения. У каждого имеются свои маленькие увлечения. Например, у меня… хм. Кроме меня, зато я, по крайней мере, не опасен для общества.
Спокойно Лоза, спокойно. В детстве надо было читать не про чудовищ, а про критический материализм. Реализм. Электромеханику. И снился бы тебе пламенный ротор, а не персонификация посмертного воздаяния с щупальцами.
Критический материализм пока помогал, но я терялся в догадках, что будет, когда не справится даже он…
Беда заявился, когда я от скуки читал витиеватый донос, предназначенный на растопку, где товарищи из отдела А клеймили товарищей из отдела Б идеологическими оппортунистами, обвиняли в отступлении от генеральной линии, антинаучной направленности, а так же сочувствии к низшим формам жизни и призывали какой-то внутренний комитет поскорее прийти и разобраться. Такие слова, да на ниморском языке, да без словаря, звучали как сказка.
Черный маг ворвался в комнату, словно за ним гналась рота ниморцев с горнами, взъерошенный и с лихорадочно мерцающими глазами; для полноты картины ему не хватало окровавленного тесака, но тесака он не держал и вообще выглядел адекватней, чем Черная Смерть в лучшее время, разве что слегка взвинченно. Впрочем, заклинатель отличался только полной толерантностью к иным формам жизни, а не жаждой крови.
— Не надоело тут сидеть? — бодро поинтересовался он, махнув рукой в знак приветствия, и хапнул со стола кружку. Я наконец понял причину его странного вида: приграничник был неумеренно весел и жаждал поделиться счастьем с окружающими.
— Здесь? Да как же это может надоесть?!
Маг устроился напротив, вцепившись пальцами в волосы, и окинул меня шальным взглядом:
— Чего такой мрачный?
Праздник ли у нежити какой, или луна не в той фазе, или мухоморы попались незрелые… нет, мухоморы — это к друидам. С радостью перечислил бы все претензии по пунктам, но, боюсь, собеседник не поймет, что это минусы, а не плюсы.
— А ты чему радуешься? — хмуро осведомился я, переживая очередной кризис жажды справедливости. Никому не должно быть хорошо, когда мне плохо.
Беда развел руками, словно охватывая все лаборатории, с таким видом, будто спрашивал "а чему тут можно не радоваться?".
— Не приходило в голову, что устраивать свою базу в проклятом месте, знаменитом на всю страну, несколько… вызывающе?
Если не сказать иначе — несчастные конспираторы просто напрашиваются, чтобы их раскрыли. С таким же успехом можно выйти с плакатом на главную площадь Города-у-Горы; с другой стороны, если магистр не сообщит о нападении, кто узнает, что Ильда прописалась по эту сторону болот? И снова, все упирается в чужую лояльность…
Беда подпер голову ладонью и с мечтательной улыбкой возвестил:
— М-м-м… в самый раз. Это будет очень, очень символично. Жаль, что никто не узнает, насколько, — блуждающий взгляд остановился на мне и приобрел крайне настораживающую задумчивость: — Хочешь, открою тебе одну тайну?