— Нет.
Но идея, пришедшая в голову магу, захватила его целиком и полностью, и он собирался раскрыть все секреты вне зависимости от моего желания.
— Пошли-пошли, покажу кое-что. Тебе понравится!
Уж если я в чем-то и был уверен, то в этом. Мне НЕ понравится. На все мои возражения "не стоит утруждаться" и "может быть, в другой раз?" Беда оптимистично заверил, что другого раза не будет; даже туман пропал из коридора полностью и с концами, лишив меня всякой надежды отвязаться от горящего энтузиазмом проводника. Кто его знает, может, ему в одиночку с ума сходить скучно.
За несколько часов подземелья не стали ни веселей, ни уютней, как и прежде вызывая только одно желание — вернуться назад. Приграничник бодро шагал впереди, неведомо как выбирая путь среди темноты, завалов и одинаковых как две капли воды переходов, а я пробовал считать повороты, но сразу же сбился, поняв, что только и могу, что плестись позади, стараясь не отстать. Беда уже перешел на классический репертуар, насвистывая сюиту "дружба народов"; там такая специфическая тема — будто ниморцы налет дирижаблей на пленку записали.
— Какую роль во всем этом играл Кара Небес?
Черный маг сбился с шага и с ритма — при воспоминании о главаре банды ему как-то не пелось, — а я довольно кивнул сам себе. Если нет возможности закрыть глаза и телепортироваться отсюда на другой конец света, то стоит хотя бы узнать о происходящем как можно больше.
— Придурком он был, — безо всякого почтения буркнул приграничник. — Думал, что с нашей помощью избавится от конкурентов, а Ильда — обычная колдунья. Возомнил себя всесильным, сцепился с Милосердием… высокомерный придурок.
А теперь вспомним, благодаря кому совсем еще молодой маг почувствовал вкус к силе и безнаказанности.
— Удобно. Если бы Ильда проиграла, то Кара бы стал главой оружейной империи, а ты — вторым человеком в ней.
Беда с издевкой хмыкнул:
— У нас не бывает вторых. Либо ты первый, либо никто.
— Хочешь быть первым?
— Я не хочу быть никем, — маг остановился и раздраженно огрызнулся: — Чего? Только у белых шестерки могут стать магистрами!
В его словах была своя правда, за исключением одной маленькой детальки: если приграничнику не нравилось соперничество с колдунами, он мог просто в нем не участвовать. Осесть в городе, поступить на службу, завести семью — и никаких заклинаний, никаких ритуалов, артефактов и убийств. Но как же это жить — без заклинаний и прочих радостей?
— И потому ты решил отомстить. Убить тех, кто смотрел на тебя сверху вниз, превратить их в нежить, натравить на остальных. Вот только чего ты в итоге добиваешься? Воскрешенные не станут тебе повиноваться.
— Хватил лишку, с кем не бывает, — мирно согласился Беда, на глазах возвращая обычное приподнятое настроение. — Да за коим ниморским флагом мне трупы? Это к Ильде. Деловое сотрудничество, ничего личного.
Угу, пусть и демонам так скажет — извините, переборщил…
— Не боишься, что и тебя Ильда того, отправит вслед за остальными?
Если, конечно, Беда не отправит ее раньше.
— Лоза, ты за меня не беспокойся. Я ведь ей нужен, м? — черный маг похлопал меня по плечу и преспокойно двинулся дальше.
Карма. Вот урод.
— Вас найдут и казнят.
Беда от души расхохотался:
— Да пусть находят! Чтобы сломать границу, надо собрать всю десятку, а чтобы собрать десятку… они не успеют, — закруглился он.
Если я выживу, то легендарный головной филиал Шоваллы навсегда останется в памяти аморфным темным чудовищем со множеством красных глаз. Аварийное освещение красило лужи на полу в угнетающий тревожный цвет; луч фонаря скользил стенам, ручейкам, сбегающим с потолка, трещинам и мокрой отстающей штукатурке. Магия вгрызалась в выщербленный бетон, змеилась в проломах, свивалась в арки, таилась в плотной темноте, лишь неохотно расступаясь перед фонарем, пронизывала собой нездоровый тяжелый воздух, все еще полный чужой ярости и боли. В коридорах жило эхо: звук шагов, капанье воды, шуршание осыпающегося камня. Но было и другие… множество звуков, обитающих в тишине. Отголоски шепота, человеческие голоса, обрывки непонятных фраз. Один раз мне показалось, что на грани слышимости раздался подавленный крик, но он быстро смолк и больше не повторился, и я постарался выкинуть его из головы. Мы шли дальше и дальше, по черным извивающимся коридорам, переплетающимся, как змеиный клубок, бесконечному лабиринту из камня и теней, а лаборатории рассматривали крошечные песчинки, холодно и пристально.