Надеюсь, это не проистекает из нашего предположительного знакомства?
— С каких демонов для ритуала нужен именно Град? — наконец оформил я самое вопиющее из того абсурда, что творилось сегодня. — Он что, великий некромант?
На могучего колдуна, одной рукой подымающего армии мертвых, другой — вызывающего смерчи и ураганы, а левой пяткой попирающего врагов, Град откровенно не тянул.
— А ты думаешь, он на твоей стороне? — мешалка описала в чане ровный круг, и разбитое на части отражение затянул поднявшийся водоворот. — О, ведь именно он сделал меня такой, какая я есть. Вероятно, ему было скучно в одиночестве…
И, вероятно, результат ему не понравился. Так. Стоп.
— Град? Не магистр? В смысле — не Александр Юстин?
— Кто? — умертвие на мгновенье оторвалась от ворожбы. — До нашей встречи я блуждала во тьме. И только он позволил мне вспомнить…
Замечательно. Мой опекун не поднимает нежить и не связан с заговорщиками, спасибо. Зато все это неведомым образом делает Град. Небеса, что тут происходит?
— Что вспомнить?
— Смерть, — Ильда зачерпнула в миску воды из чана, и грозно провозгласила: — Град может притворяться сколько угодно, но я-то знаю, чего он хочет!
Судя по накалу эмоций… ее бритву, что ли?
— И чего же?
В глазах нежити сверкнули серебряные блики:
— Все. Тот, кто неузнанным проникает в города и прячется среди людей, кто забирает жизнь одни касанием, скоро станет сильнейшим из нас. Ему все равно, у кого отнимать силу; он желает остаться единственным…
Как страшно. Просто второе воплощение Зверя-из-Бездны. Хотя успех воскрешенного зависит не от способности голыми руками гнуть арматуру, а от скрытности — каждый год, проведенный среди людей, делает умертвие сильнее.
— В этом и заключается План? — я не сумел скрыть сомнение, и сентиментальный настрой у Ильды разом пропал.
— Я жду твоего решения, друид, но не думай слишком долго, — она достала закрытую пробирку. — Я смогу обойтись и без чужой помощи, но для тебя это единственный шанс.
— А если я откажусь?
Смех умертвия напоминал звон серебряных колокольчиков:
— Тогда оставайся там, пока не превратишься в прах…
Красная вязкая капля неспешно сорвалась со стеклянного края… и я рухнул вниз, во тьму и ледяную воду.
… Темная волна накрыла с головой, и безжалостный водоворот подхватил меня и потащил вниз, в бездонные глубины…
Стукнувшись коленями о глубины и побарахтавшись еще немного в угоду панике, я залепил рукой в каменную стену, рванулся вверх, приложился головой об потолок, и желание совершать резкие движения пропало само собой. Так, это место мне уже не по душе.
Рука, с большими предосторожностями протянутая вдаль, наткнулась на другую стену, не успев распрямиться. Мокрая склизкая стена. Еще стена, еще мокрее. Слабые контуры двери высоко над полом, и вода, доходящая до колен. Каменный мешок, в котором невозможно выпрямиться и вообще нормально пошевелиться. Вероятно, Ильда перекинула меня в один из сохранившихся изоляторов для особо буйных колдунов; вся обстановка так и навевает смирение и благоразумные мысли вести себя хорошо. Если я соглашусь, меня отсюда выпускают, если нет — не выпускают. Простенько, гуманно и полностью в ключе свободы выбора. Я упоминал, что мне здесь не нравится? Так вот… Откройте дверь!!!
Спокойно, Лоза. Если ты поможешь нежити, то потомки придут на твою могилу только для того, чтобы на нее плюнуть. Есть ли у тебя гордость, в конце концов? Тихое, спокойное место и много свободного времени — самое то заняться духовным самосовершенствованием, на что меня так долго пытались сподвигнуть в приюте. Эх, хорошее было время. Все в трансе зрят Лестницу Постижения, а я считаю трещины в стене и прикидываю, какая из них больше походит на Зверя-из-Бездны. Так, очистить сознание от всего лишнего… постороннего… Карма, я же не ниморский хирург! Отрешиться от бренного существования… вот сдохну от голода, тогда и отрешусь. Просветлиться… а-а-а, издевательство! Неловко дернувшись, я вновь влепился в стену, теперь локтем. Во тьме без единого лучика света ориентироваться было непросто.
Ладно, пропустим. Я коснулся татуировки на руке — там, где она предположительно была — и представил себе Ниморский Лес. Вот стоит он, величественный и неприступный; я чувствую его каждой клеточкой своего тела, я сливаюсь с ним в единое целое, растворяюсь в потоке его силы… Я — это самое высокое древо, я — самая низкая травинка, я — птица, прячущаяся в кроне, я — опавшая листва, я — волк, крадущийся по бурелому, я — Сона… мать-мать-мать! С начала. Я — цветок, я — болотная коряга, я — хвоинка, я — все и ничто, я — Ниморский Лес. И вот, деревья начинают шевелиться, выбираясь из-под векового покрывала… и вместе с ними узорчатые оградки, кусты в фоне бабочек, цветочки на клумбах… Лоза, не сбивайся… и каждая травинка вместе с ними устремляется к серому пятну у Южных Врат. Мощными корнями они раздвигают землю и камень и выпускают меня на волю… Я с надеждой вслушался во тьму, почти уверенный, что помощь близка, и безмолвие было мне ответом.