— Не! — я вцепился в ученика и отчаянно замотал головой. — Я н-не знаю, но это как будто мне не дают уйти…
Маг резко помрачнел:
— Ты отдавал умертвиям что-то из своих вещей? Клялся, что не сбежишь?
— Кровь… — я вытаращился на него с четким ощущением той самой подкравшейся подставы. — У Ильды моя кровь.
Эжен сжал кулаки и медленно поднялся, неподвижно уставившись в стену. Наверное, повторял про себя какой-нибудь негласный кодекс белых или пособие "десять способов самоуспокоения, когда кого-то хочется прибить, а нельзя".
— Уходи, — надрывно и едва сдерживая слезы от своей внезапной самопожертвенности — ну да, не от обиды же и жалости к себе? — прохрипел я. Однако, кто бы мог подумать? Сам себе поражаюсь.
Судя по чужому перекошенному оскалу, одиннадцатый способ очень бы не помешал.
— Я сказал, что приволоку тебя в город — значит, я приволоку тебя в город. Я сказал, что отдам тебя под суд — и я отдам тебя под суд, — в глазах ученика горели костры фанатичного упрямства. — И доморощенная ворожба деревенской ведьмы мне не помешает.
С негромким шелестом расправилась длинная цепочка, и передо мной повисла раскачивающаяся серебряная штуковинка. Я с удивлением прищурился, пытаясь разобрать, что это здесь мельтешит, и сам не заметил, как попал в ловушку серебряных бликов.
— Кровь к крови, капля к капле, малое станет большим, большое станет малым, связь нерасторжима, услышь ее зов! — невнятное бормотание перешло в полноценные слова, и маятник застыл на месте, позволив наконец разглядеть именную бирку с цифрами и выбитым кругом. Почти такой же, который я видел у черных магов — но им жетоны выдают только во время войны, а белым всегда и в обязательном порядке. Что-то вроде корпоративного знака отличия, как повязки с золотым солнцем у целителей.
Я встал, стряхивая оцепенение, и, повинуясь неопределенному душевному томлению, двинулся обратно, только через пару метров сообразив, что что-то здесь не так…
— Опять заклятие поиска?! Ты!.. — бунт с обвинениями, тыканьем пальцем в грудь и потрясанием прав на свободную волю провалился в зародыше: ноги все так преспокойно несли меня дальше, прямо в объятья радостно потирающей ладоши кармы. Отвратительное ощущение — когда твоим телом управляет нечто… неведомая сила, небрежно дергающая тебя за ниточки, как безгласную игрушку.
— Иди.
— Куда идти? К Ильде? Да нас там обоих прихлопнут! Тебя-то ладно, но оставь меня здесь, — а еще заклятье мешало позорно взвыть и хлопнуться на пол, вцепиться зубами в порог и не отпускать никогда.
— Не я же позволил нежити получить такое сильное оружие, — не удержался от лекции наше олицетворение благоразумия. — Это же первое правило магической безопасности, Найджел. Его знают даже малые дети.
Интересно, и что бы я смог сделать против водяной твари с ее бритвой, без магии, без гранаты в кармане и даже без силы внушения, которой белые пользуются где получится?
— Эжен, ну какой толк в том, чтобы добровольно сдаться врагу? Это верная гибель…
— Жизнь или не смерть не важны. Значение имеет только полезность. Без тебя я не вернусь.
Нет, мне приятно это слышать, но как-то лучше бы в других обстоятельствах… Благоразумие? Какое к Зверю благоразумие! Правы колдуны, этих белых давно пора лечить… хм.
— То есть ты считаешь себя бесполезным, если не выполнишь приказ мастера?
Да. Пора.
— Ищи молча, — откорректировал приказ ученик.
— Два заклятья выучил и рад, — мстительно уколол я и затих.
О, Карма… да иди оно лесом, ты, Зверь-из-Бездны, видишь, с кем мне пришлось прожить бок-о-бок целых шесть лет? Неужели совсем-совсем не проникнешься моими страданиями? И еще хорошо, что я не успел рассказать этой жертве программы-приказа о Беде. С ученика сталось бы пойти и проверять, и за исход встречи я не поручусь: Эжена-то разница в уровнях не остановит, а заклинатель возьмет и достанет из загашника очередной мегамощный артефакт и приголубит нас вместе с половиной лабораторий. Нет, я не против, чтобы ученик вытащил меня из подземелья; я против своего участия в этом безумии.
Инстинкты верещали во всю глотку, требуя развернуться и бежать прочь, воспаленное воображение подкидывало картинки выпрыгивающей из-за угла Шадде с бритвой наперевес, но незримая нить держала крепко. На самом деле это не кровь звала меня, а мне хотелось найти ее… точнее, не мне, а той части сознания, которая получила приказ, и от этого становилось втройне мерзко. По мозгам он чужим лазит, ниморец недоделаный. А я, может быть, не хочу видеть, как кого-то кромсают на кусочки, даже если этот кто-то такого исхода вполне заслужил.