Молнией свистнула темная лента, и наш проводник покачнулся, странно протянув руки вперед и словно слепой ощупывая воздух.
— А появись пораньше, давно бы с тобой разобрался, — кивнул сам себе маг, выпуская веревку — широкая петля с привязанными через равные расстояния камешками легла почти ровным кругом, заключив добычу в центр.
— Эжен? — растерянно спросил умертвие, замирая на краю импровизированной ловушки не в силах переступить границу. — Выпусти меня.
— Небеса отпустят. Заклятый круг — нет. Найджел, не спи!
Я приблизился к Эжену, нерешительно косясь на мечущегося в западне мертвяка. Мда, похоже, ученик магистра куда как лучше знает, как общаться с потусторонними гостями. Притворился наивным простачком, заморочил хищнику голову — хоп, капкан захлопнулся. Хм. Это же правильно, так?
— Подожди! Вернись! — в голосе умертвия страх мешался с отчаянием. Как же хорошо он умеет притворяться человеком.
— Обязательно, — равнодушно уверил белый маг. — Я позабочусь, чтобы ты упокоился на дне самой глубокой шахты.
Но какое счастье, что Эжен не мой брат. К Зверю-из-Бездны такую родню.
— Не уходи!
— Ну и наглая же пошла нежить, — с досадой отметил Эжен и ударил ногой по краю пролома…
… Отфыркиваясь и отплевываясь я выполз на песок и перевернулся на спину, раскинув руки. Пахло сухой травой и разогретой землей, стрекотали кузнечики, над головой покачивался мятлик и тысячелистник, а над ними начиналась безбрежная глубокая синь. От переполнявшего счастья хотелось плясать и петь от радости, делясь ею со всем окружающим миром. А я уже успел забыть, что существуют такие вещи, как солнце, как небо, как зеленая трава, проведя под землей целую вечность…
— И двух дней не прошло, — Эжен как мрачный дух реализма, устроился рядом и угрюмо смотрел на озеро. Наверное, все-таки переживал. — Мертвяков что, там несколько?
А, нет, не угадал. Веревки ему заклятой жалко.
— Град и Ильда, — я не стал добавлять, что он бы знал, если бы соизволил меня выслушать в Серебряных Ключах.
Мы сидели на берегу круглого озерца, рядом с разрушенным пирсом, и от воды все так же тянуло пробирающим до дрожи холодком, бодрящим и освежающим на солнцепеке. За спиной из травы поднимались выщербленные остатки стен, как ковром укутанные ниморской лозой, на которые взбирались юные тонкие березки; над полевыми цветами жужжали шмели, порхали бабочки, вдалеке шелестела роща, и природа, разомлевшая в летней неге, была тиха и спокойна.
— Никогда не заговаривай с умертвием, — неожиданно добавил будущий координатор.
— Конечно, Эжен, я всегда следую твоему примеру. Так значит Град — Станислав — твой брат?
Стечение обстоятельств? Не верю. Слишком уж все участники этой истории связаны друг с другом, чтобы от этого отмахнуться. Что-то тут происходит, нехорошее происходит…
— Мой брат погиб шесть лет назад, — непререкаемо отрезал ученик. — То, что бродит по земле под его личиной не имеет к нему никакого отношения.
Знакомая какая-то дата.
— Эм… он погиб из-за обвала?
— Из-за собственной глупости, — Эжен счел, что пары минут достаточно для отдыха, и пришлось снова вставать и куда-то плестись. А в путешествии с колдуном есть свои плюсы — Черная Смерть сейчас бы завалился дрыхнуть до вечера, а этот как механическая игрушка — вперед, значит вперед, пока завод не кончится.
Завалы щебня и заросли крапивы как один разбегались перед белым магом, чтобы вставать передо мной неодолимой стеной. Неблагодарная природа жалилась, царапалась и кусалась шмелями, снова и снова пытаясь испортить наше только начавшее складываться взаимопонимание, но после ниморских застенков гордо топтать ниморские камни было одно удовольствие, попутно размышляя о всяком. А не входил ли Град в состав той самой последней погибшей группы? Если друиды угробили целителя, то понятна и шумиха, и закрытие лабораторий. Шутка ли — вся команда не смогла отговорить одного человека от самоубийственного предприятия! Целители — слишком большая редкость, чтобы ими разбрасываться. Значит, плохо отговаривали; хотелось бы еще знать, где пропадало сопровождение. Без сопровождения ходит только седьмой уровень, не выше…
Это объясняло многое, кроме самой чудовищной трансформации. Несомненное повышение уровня, это раз, и полное изменение характера, это два. Целители так себя не ведут. Целители — самые жизнерадостные и жизнелюбивые существа на свете, и их оптимизм настолько убоен, что его боятся даже колдуны. А характер у белого мага меняется только в одном случае — если он становится черным. Неудивительно, что Эжен братика не признал — для него, наверно, Град совсем другой человек.