Послышались тихие шаги; я протер глаза и обнаружил, что практически сплю на ковре, а рядом стоит Град.
— Что ты здесь делаешь?
— Ничего, — я принял вертикальное положение и зевнул. Блондин нахмурился:
— У тебя кровь.
— Порезался. А ты идешь к этой Шеде из пятнадцатого? Вы все-таки родня?
Ненавистница герани вызывала у меня искреннюю симпатию.
— Шадде. Нет, мы просто знакомы. Твой командир… он действительно черный маг?
— Он колдун, — я смерил дверь злобным взглядом. — Колдун из колдунов. И он мне не начальник.
— Но ты путешествуешь вместе с ним…
— Так вышло.
— Скажи, Лоза, — внезапно очень серьезно проговорил Град. — Ты доволен своей жизнью?
Я иду неведомо куда, неведомо зачем, неведомо… нет, почему очень даже ведомо, но от того не легче. Чем тут быть недовольным, в самом деле?
— Очень, — я пнул дверь. — Зашибись жизнь. Слушай, Смерти пожелать спокойной ночи не желаешь? Только для этого замок надо взломать.
Но замок вскрывать не пришлось. Дверь распахнулась сама.
— Стоять! — такой безумный вопль был бы способен довести до кондрашки не только впечатлительного человека. Но я знал, кому принадлежит этот незабываемый голос… Черный маг стоял посреди коридора с ножом, измазанным кровью. — Думал, тварь, я не узнаю, кто ты?!
— Я в-все объясню… — я попятился к своему номеру, и тут понял, что Смерть глядит вовсе не на меня.
— Простите, к кому вы обращаетесь? — спокойно произнес Град.
— Разве здесь есть еще одна тварь?
Блондин приподнял брови:
— Не понимаю, о чем вы пытаетесь сказать.
— Все ты понимаешь, — проскрежетал колдун. — Ты хорошо притворялся. Думал с моей помощью проникнуть в город? Не ожидал, что я читал трактаты магистра Бездны?
Я тоже. Что он умеет читать.
— Да что вы говорите? — вежливо изумился Град. — К сожалению, не знаком с его трудами.
Смерть злорадно оскалился:
— Магистр Бездны. Трактат "О сущностях". Пятьдесят восемь способов отличить нежить от живых.
Град медленно склонил голову на бок и задумчиво произнес:
— Как интересно. Он у вас с собой? Я бы хотел взглянуть… — он отступил на шаг, бросив на меня быстрый взгляд. Я пожал плечами. Кто знает, что за художественной литературы начитался на ночь впечатлительный черный маг.
— Не бьется сердце, нет дыхания, нет тени, — вкрадчиво прошипел колдун. — Все это можно подделать. Но кровь — кровь никогда не лжет! Даже если это кровь жертвы!
Какой жертвы? Так, стоп, моей крови? Я недоумевающе потряс головой:
— Э-э-э, тут какое-то недоразумение…
— И что же мне нужно, по-вашему? — со странной полуулыбкой спросил блондин.
Я внезапно подумал, что в нем не дает мне покоя. Рубашка. Какой же собиратель металла надевает в поход белую рубашку?
— Явился по мою душу, покойничек?
Я понял.
Черная Смерть сошел с ума.
Увы.
Глава 3. Раз умертвие, два умертвие…
Я не успел понять, кто ударил первым. Легкий порыв ветерка… снес меня, зараза, на пол и вдавил в линолеум, не позволяя поднять головы. Потом сверху что-то сверкнуло, бумкнуло, треснуло, звякнуло и, как апофеоз, с потолка прямо на меня свалился кусок штукатурки. Лирическая зарисовка "Как я впервые побывал в центре настоящего магического боя". Даже обидно, я там был, жизнью рисковал, а рассказать нечего.
Тут над головой что-то с шелестом пронеслось, задело стену, обсыпало меня крошками бетона и ниспослало озарение, что лишние знания — лишние проблемы. Историю пишут выжившие. Но как раз тогда, когда я практически уже внушил себе, что разглядывание линолеума — интересно, познавательно, полезно для здоровья и полностью соответствует кармическому принципу неделания глупостей, то в коридоре внезапно наступило затишье. К счастью, не пугающее и не мертвенное, потому что там кто-то явственно, но невнятно ругался.
Тот принцип, увы, все-таки был кармическим, а не моим.
Среди немного погромленного коридора стоял Черная Смерть и раздраженно отряхивался от побелки, превратившей его из черного мага в какого-то, не к ночи будь помянут, строителя. Стена с грустным шорохом осыпалась у него за спиной. Судя по вмятине, удар такой силы был способен переломать кости любому… но при столкновении колдуна с препятствием страдает обычно препятствие, а не колдун.
Увы, побелка никакого пиетета к Смерти не питала, и потому колдуну пришлось восстанавливать самоуважение за чужой счет.