Спать…
— Вставай.
Я что-то недовольно промычал, обнимая люстру, всем своим видом показывая, что уже достиг просветления и вечного блаженства и дальше уже некуда, но ученик в своей безмерной зависти зудел над ухом, возвращая в суетный мир.
— Здесь опасно. Готов поклясться, туман высасывает силу… Да понимайся же! Небеса, за какие грехи я должен возиться с этой размазней?
— Да что ты тогда привязался, а? Оставь меня в покое! Здесь так чудесно… — я попытался объяснить магу, как мне хорошо, но слова рассыпались, наталкиваясь на глухую стену непонимания. Когда его волновало мое самочувствие, а?
— Мы должны идти.
— Эжен, иди хоть к Ильде, хоть в Лес, хоть к Зверю, он и не таких видел, и тебя как-нибудь вытерпит…
О, я понял, почему белых магов не пускают в Бездну. Я познал законы мироздания — это же единственное место, где от них можно отдохнуть! Пока я безмолвно торжествовал, мой вечный укор и кармическое наказание достал жетон. К коже на лбу будто прижали кусочек льда; голову сжал обжигающе-холодный обод, и сознание моментально очистилось, став ясным и прозрачно-стеклянным.
— Делай, Что я Говорю, — выделяя каждое слово повторил Эжен. — Мы должны добраться до врат, чего бы это ни стоило!
Хм, мне или ему? Мысль мелькнула и растворилась звенящей пустоте. Пропали сомнения, пропал страх и разочарование, тени метнулись в сторону, прячась по самым дальним углам, и на душе стало так легко и спокойно, что хотелось петь и плакать от радости.
Как же это замечательно — знать, что делать!
— Куда?! За мной, я сказал! Карма, что я тебе сделал…
Выход из зала оказался в двух шагах. Искры шарахнулись от ученика, как колдун от трудовой книжки; не любит нежить белых магов. Говорят, мол, что Магия Жизни созданиям тьмы поперек горла — чушь полная. Умертвия существуют за счет чужой энергии, просто у белых высокая естественная защита, о которую и зубы можно обломать.
Не знаю, почему ученик координатора предпочел именно этот коридор — наверное, там очень весело хлюпала вода под ногами. Поддакивая рассуждениям о кармической несправедливости, я прыгал по лужам и, радея об общем деле, беспокоился, что изначальный план "мчаться к выходу, теряя тапки" неуклонно трансформируется в "прошвырнуться по окрестностям, нарываясь на неприятности".
— А почему здесь так сыро?
— Потому что наверху озеро.
— Ага, — я покрутил внутренний компас. — То есть мы идем к Малому Залу Собраний? Замечательно! Сражаться с Ильдой!
— Как? — кротко вопросил проводник.
Капельки влаги висели в воздухе, и мы вновь погрузились в молочный океан. Но на этот раз все его уловки оказались бесполезны: врата путеводной звездой сияли на том конце секретного тоннеля, и ничто не могло сбить меня с пути.
— Запечатать нежить внутри и пусть сидит, пока не высохнет? — с восхищением великим стратегическим замыслом продолжил я.
Белого мага перекорежило:
— Поймай воду в решето. Если вся вода вокруг — часть ее тела… Или ты знаешь ее посмертное желание?
Значит, Шадде невозможно уничтожить, невозможно схватить и невозможно серьезно ранить, потому что она мгновенно восстановится? Замысел все-таки чересчур велик, чтобы я мог его постигнуть.
— Эм… намекни?
— Как обычно, убить кого-нибудь, — судя по тону, сейчас Эжен находился где-то неподалеку от черных магов. — Какие еще желания могут быть у колду…
Дымка впереди сгустилась, и навстречу нам выплыла, едва шевеля трепещущими полупрозрачными плавниками, здоровенная туманная рыба и повисла в воздухе, тупо пялясь бельмами на выпуклых глазищах. Такая жирная, такая аппетитная… Ученик попятился, толкнув меня и прогнав дразнящие видения шкворчащей сковородки, и тут потусторонний окунь раскрыл пасть и выпустил рой синих искр.
— Бежим!
Вихрь серебряных блесток, вода веером разлетается из-под ног, сверкание стеклянной чешуи. Каждый раз мы каким-то чудом ухитрялись увернуться, проскользнуть буквально перед носом преследователя, оставив его бессильно биться о стены клетки… Пока не вылетели на перекресток, и древний сом, кольцом свернувшийся у стен, лениво приподнял слепую голову, шевеля длинным усами.
Эжен крутанулся на месте, очерчивая вокруг нас вспыхнувший полукруг, и бросился обратно. Целый косяк серебристых пескариков обалдел от такого счастья и скуксился, наткнувшись на границу. Западня. Со всех сторон нас окружали блестящие рыбки, тычущиеся в преграду, и пялили голодные искры, светящиеся надеждой и обожанием.
— А что теперь? — я преданно уставился на мага, ловя каждое слово.