— Это я заставил его отправиться в приграничье, — по лицу мага скользили тени, делая его гораздо старше. Да в красноватом освещении он выглядел бледным… слишком бледным.
— Кого?
— Моего брата. Он не хотел ехать.
Я с сочувствием посмотрел на спутника. Все-таки он не такой отмороженный, каким хочет казаться. Но что тут скажешь? "Ты не мог предсказать, что так получится?". Как будто слова хоть немного способны приглушить вину.
— Передай Станиславу, что если он винит меня в том, что посмел так безответственно умереть, да еще утащить с собой остальных, то может делать это, сколько угодно. Он должен был выполнять свою задачу, а не делать то, что взбредет в голову.
Упс. Ха-ха, какое сочувствие?
Гладкие стены секретного коридора вели к свободе. Но с каждым шагом, с которым выход становился все ближе и ближе, хор сомнений, примолкший было во время блужданий по подземельям, становился все громче и громче.
— Ты точно уверен, что это хорошая идея? — я с нарастающей тревогой следил, как Эжен на ходу достает фляжку и, кривясь, глотает зелье. Надеюсь, у него действительно есть план на тему "как мы пройдем пещеры, заполненные водой, убегая от умертвия, которое этой водой повелевает".
— Я знаю, что делаю.
Хм, я тоже в последнее время знаю, что делаю, и обычно это называется "очередная самоубийственная глупость". Предвижу прямо. Помогало бы хоть чуть-чуть.
— Давай спрячемся и переждем, — я прикинул, не будет ли ученику жирно столько много заботы за раз, но все же предложил: — Хотя бы пока твоя рана не затянется.
— Нет времени, — огрызнулся тот
Впереди показались сломанные створки, и тревога взвыла с новой силой. Груз предчувствий неудержимо повлек к земле, а все страхи разом объединились и назначили мне долгожданную встречу аккурат по ту сторону ворот.
— Эжен, подожди… — решившись, я преградил магу путь.
Ученик магистра отшатнулся, зло скривил уголок рта и ударил наотмашь.
Ах ты… Я растянулся на земле, зажимая разбитый нос, ошалев не сколько от боли, сколько от неожиданности, как свозь пелену воспринимая, как Эжен равнодушно перешагивает через меня, подходит к вратам и, не обращая внимания на изумленно вылупившуюся водяную завесу, несильно толкает их от себя.
Скрежет вырывающихся с мясом штырей… и две монолитные створки величаво падают на пристань. Ничуть не смутившись масштабом вандализма, белый маг с грохотом прошелся по гербу Ниммы и притормозил на краю причала:
— Выходи. Я вызываю тебя.
— …мозги свои вызови, можно даже некромантией! — я попытался приподняться, но запутался в руках и ногах и шлепнулся обратно.
— Я жду. Может быть, хватит прятаться? Разве тут не достаточно воды, чтобы ты наконец перестала меня бояться?
Зверь спаси и сохрани, неужели безумие заразно? Дау меня кровь из ушей сейчас пойдет от услышанного… хм, действительно, идет…
— Бояться? — с непередаваемой интонацией прошелестело над водой. Эжен резко вскинул руку, словно хватая кого-то, и туманный силуэт, проявившийся в момент касания, сладко пропел: — Тебя?
Черные маги не прощают оскорблений. Ну… особенно когда уверены в своей победе.
— Ильда Шадде… Удивительно. Никогда не видел ничего подобного, — с восхищением произнес ученик. Нежить с глазами синими, как море, и с таким же безбрежным самомнением, польщенно подбоченилась, и он хладнокровно заключил: — Обычно колдуны не бегут от сражений.
Туманное кружево растаяло в воздухе, чтобы в следующий миг соткаться за спиной говорившего в невысокую даму в белом. Очень хмурую даму.
Ильда Шадде, порождение ниморского ионизатора воздуха и самое сильное умертвие в стране, сложила руки на груди и совершенно нормальным тоном осведомилась:
— Белый, ты что, обалдел?
— Я ищу тебя с Города-на-Границе, — отозвался Эжен, и нежить поперхнулась.
— Ты вломился в мой дом, — мрачно начала перечислять она, загибая пальцы.
— Холла Томаи национализированы государством, — заботливо напомнил ученик.
Ильда недовольно тряхнула черной гривой, с негодованием воззрившись на наглого человечка, и решила не лезть в юридические дебри. Бедняга. Откуда же ей, проведя десять лет на войне, знать, как общаться с белыми магами? Желательно, с ними вообще не общаться: им-то все равно, кому ездить по мозгам, и Великий Лес всего лишь первый попал под раздачу.
— Похитил мои глазки…
— Зачем?
Умертвие перетряхнуло, как от удара током, и кружевная перчатка изящным жестом указала в мою сторону: